Подойдя к столице, повстанцы взяли штурмом Саутуарк, вошли в Сити через Лондонский мост и устроили возле ратуши самочинный суд над опальными представителями королевского правительства. Казначею лорду Сэю и Силу отрубили голову. Отправленный в Кент военный отряд под командованием сэра Хамфри Стаффорда попал в засаду, а его командующий был убит. Короля, и в лучшие времена не отличавшегося отвагой и твердостью духа, увезли из Лондона в самом начале восстания в относительно безопасный Мидлендс, и наблюдать за ходом битвы осталась его жена, королева Маргарита. 5 и 6 июля между повстанцами и городским ополчением развернулись бои. В конце концов Кэда схватили, обезглавили и четвертовали, но Лондон и Южную Англию лихорадило до конца осени. Это было худшее народное восстание в Англии за весь XV век, и оно до основания сотрясло тогдашнее правительство.

Однако восстание Кэда, как и восстание кабошьенов в Париже, во многом отличалось от предыдущего крупного английского восстания. Если Тайлер и Болл в 1381 г. собирались начать с чистого листа и построить мир заново, то повстанцы Кэда выдвинули менее идеалистичную, но более честолюбивую и практичную политическую программу. Они составили официальный документ, в котором жаловались на конкретные злоупотребления со стороны поименно перечисленных советников и подробно излагали программу реформ королевской политики в Кенте и соседних графствах. Они просили поставить во главе правительства кузена короля, «высокородного и могущественного принца герцога Йоркского», и предлагали короне вернуть все земли, подаренные дворянам и придворным, чтобы иметь возможность оплачивать военные счета[900]. Они не выкрикивали утопические лозунги об отмене крепостного права по той простой причине, что крепостное право уже почти исчезло само по себе. Жалобы повстанцев Кэда представляли собой смелую, одностороннюю, но грамотную критику многочисленных трудностей Англии. Эта критика исходила от общественного класса, стремившегося участвовать в политических процессах, а не грубо перешагнуть через них. Она наглядно демонстрировала, как далеко мир ушел от агонии эпохи Черной смерти.

Конечно, далеко не все пережившие Великий голод и Черную смерть превратились в мятежников. Однако народные и популистские восстания второй половины XIV в., безусловно, показали, до какой степени катастрофы того времени изменили средневековое общество. Люди активно бросали вызов сложившимся иерархиям. Опустошения, вызванные гражданскими и внешними войнами, уже не воспринимались как неизбежная часть тягостного человеческого существования, и когда люди чувствовали, что их обрекают на непосильные тяготы, они поднимались и пытались добиться того, чтобы их голоса были услышаны, или же пользовались хаосом военного времени как трамплином для организованной борьбы за улучшение условий своего существования. Этап неконтролируемых мятежей после Черной смерти довольно быстро окончился, и восстания низов приобрели более продуманный, прогрессивный характер.