– Как меня живой видите, как хочу моего спасения… так… вот часом ранее, тут, в Кракове, я видела переодетой в мужчину ту недостойную Досю, о которой мы думали, что она у дяди на Подоле… Её французы сбаломутили и выкрали, также, как перед тем Заячковскую.

Принцесса возмутилась.

– Жалинская! Снится тебе! Этого быть не может! Дося! Заглобянка! Она! Она! Боже милосердный!

– Да, она. Эта добродетельная, это гордая Дося, которая ни моего сына не хотела, – говорила Жалинская, – ни того безумного Талвоща… никого…

– Глаза тебя подвели, – прервала принцесса, – в мужской одежде! Она…

Жалинская старалась успокоить.

– Они вовсе меня не подвели, а лучшим доказательством этого, – добавила Жалинская, – что, заметив меня, она тут же убежала.

– Где же это было? – спросила Анна.

– Я вышла сегодня утром в город, – говорила охмистрина, – мне было нужно купить разных вещей, так как их теперь без меры нужно. Я зашла по дороге к Доминиканцам… Она стояла на коленях у алтаря.

Анна молчала.

– Это загадка какая-то, ежели не ошибка, – ответила она, остывая. – Всегда предпочитаю думать, что ошибка, чем верить, что эта достойная девушка…

Уста Жалинской развязались.

– Но я этого давно боялась, – воскликнула она. – Вы ей слишком верили, слишком ей прислуживались. По целым дням была в разговорах и контактах с французами. Летали за ней и она за ними. Кто-то из них ей голову вскружил.

Охмистрина всё больше начала распаляться.

– Несчастный это день и час, когда эти французы к нами прибыли, лжецы, распутники, шуты. Я всегда предчувствовала, что они нам с собой ничего хорошего не принесут.

– Смилуйся, король, король такой благородный, добрый, – начала Анна.

Жалинская отступила на шаг и взмахнула руками.

– Не гневайтесь, принцесса, – сказала она, – я старая служанка. Он столько же стоит, как они все… убедитесь в том.

Анна отвернулась, ничего не отвечая.

– Если это подтвердится, – сказала она, – понесу жалобу прямо королю. Увидишь, что он совершит правосудие. – Тем временем, – прибавила она, успокаиваясь, Жалинской, – хотя я рада бы верить, что глаза твои не ошиблись, моя Жалинская, позволь проверить то, что ты мне принесла.