— Если мы сможем заставить всю литвинскую шляхту проголосовать за Яна Собесского, — сказал Михал вслух, — что, уверен, будет очень легко сделать, то у нас на троне будет стопроцентно свой человек. И возможно, даже двукоролевие не понадобится, ибо мы, Радзивиллы, через меня и Катажину сможем ad negotia Reipublicae admissus (быть допущенными до дел Речи Посполитой — лат.), — на манер Богуслава вставил латынь Михал, лукаво взглянув на кузена.

— Это только если Ян нас будет хорошо слушаться, — задумчиво кивнул Богуслав, — но… власть людей иных меняет до неузнаваемости, милый мой Михал. Я все же за то, чтобы использовать твоего родственника именно как ступень к отделению от Польши.

— Уф! — Михал с досадой вздохнул. Богуслав-таки не разделял его мнения по сохранению Речи Посполитой.

— Добре, согласен, — неожиданно произнес несвижский князь, — но мы сейчас говорим так, будто выборы уже на следующей неделе. Все это слишком преждевременные разговоры, Богуслав, — Михал продолжал задумчиво поглаживать подбородок, — победим царя, тогда и поговорим, братко. Расскажи лучше про ваши дела с Аннусей. Глебовичи отстали со своими грязными претензиями на ее наследство?

— Претендуют, мрази, на Биржи! А для меня он как для тебя Несвиж! Мой официальный титул, если ты еще не забыл, даже не «Слуцкий князь», как меня все именуют, а «князь на Биржах и Дубинках».

— Глебовичи не имеют никакого права на Биржи. Борись. Я же, со своей стороны, сделал все, чтобы ты здесь вот так запросто ходил и выступал на сейме.

— Дзякуй тебе, Михал… Кстати, а где именно находится сейчас наш упомянутый всуе друг Кмитич?

— Партизанит. Но точно не знаю где. Ушел в леса, собрал партизан, да и наводит страху на московитов по всему Полоцкому и Витебскому воеводствам. Говорят, даже пару городов отбил.

— Ну и молодец. Сам себе армия. Всегда завидовал его самодостаточно сти!

— Он свободен, — тихо произнес Михал.

— Что? — не понял Богуслав, нахмурив темную дугу брови. — Что значит «он свободен»?

— Это значит, что мы с тобой не свободны так, как Самуль. На нас цепями висят обязательства, гонор… Кмитичу плевать на все это. Я тоже завидую, что у него так все легко получается. Но мы — Радзивиллы. У нас так никогда не получится.

— Проклятый род? — Богуслав вопросительно уставился на Михала.

— Не проклятый, — возразил Михал, — а Богом избранный. А эта честь всевда тяжела, Богуслав. На нас ответственность лежит.

— Вот именно, — вновь поднял вверх указательный палец Богуслав, — и я эту ответственность уже чувствую, как она давит мне на плечи. Если мы не определимся с кандидатурой будущего короля Речи Посполитой сейчас, то очень скоро это окажется вообще поздно делать. Мы обязаны опередить конкурентов. Ты со своего бока и с бока жены своей намекни Яну, что вся Литва пошла бы за Собесским, выдвинь он свою кандидатуру на пост короля.