Иначе говоря, он ищет какую-то слабую струнку, из-за которой этот человек оказался в самом центре Тихого океана. Пружины человеческого поведения его не интересовали.

«Что он затевает?»

Этот вопрос он задавал себе, глядя на Оуэна. Потому что место Оуэна было не на борту маленького парохода, полного чиновников, жандармов, учителей и миссионеров, а где-нибудь в особняке на Ривьере или в одной из столиц Европы.

Теперь он все понял. Англичанин обнаружил Лотту в спасательной шлюпке, кормил ее, волновался о том, как она сойдет на берег, но в конце концов досталась она французу.

А у него, интересно, она просила о помощи? Маловероятно. Он просто навязал ей сотрудничество, а такие женщины, как она, не умеют отказывать мужчинам типа Альфреда…

— Вы какой-то грустный, майор.

— Простите… Я был далеко…

Он не лгал. В Лондоне. А может быть, где-то в другом месте… Вдали от всего… Он устал… Теперь он недоумевал: зачем ему потребовалось это долгое путешествие… За столиком Лотты говорили о нем… Доктор заказал еще одну бутылку, подозвал молоденькую таитянку, одетую специально для танцев — с голой грудью, в юбке из пальмовых листьев, закрепленных на талии.

— Ты все еще живешь «У Мариуса»?

— Да…

— А чем занимается радист?

— В первый вечер Мариус его напоил… Он, наверное, не привык пить, потому что тут же надрался… Начал рыдать, рассказывать, какой он несчастный… Потом ему стало плохо, и пришлось его уложить…

— А днем?

— Он часами сидит в своей комнате. Иногда выходит… Гуляет один по набережной… Без шапки… Жаль… Красивый парень…

— А ты не пыталась?

— Еще нет…

Когда девушка отошла смеясь, доктор шепнул майору на ухо:

— К этой можете пойти, если душе будет угодно… Ее зовут Фаатулиа… Она здорова…

За столом мсье Фрера становилось все шумнее. Забавное зрелище являл собой этот высокий немолодой мужчина с каштановой бородкой, мало-помалу терявший свою респектабельность… Чувствовалось, что он не привык к подобному времяпрепровождению, и он явно разошелся, позволял себе непристойности. Многие уже поглядывали на него.

К нему подталкивали девушек, сажали их к нему на колени, и от прикосновения их голых теплых тел мсье Фрер приходил в явное возбуждение.