— Знаю.

Она была уже далеко не молоденькой. Не меньше двадцати шести, а то и все тридцать. Блондинка, крашеная. Как и у местных женщин, на ней был лишь кусок ткани в крупные белые цветы, закрепленный над грудью и плотно облегавший бедра.

— Теперь посмотрите на середину зала… Левее… Да, да, на большой стол, где уже стоят бутылки с шампанским.

Майор узнал мсье Фрера, по-прежнему худого и мрачного, как Дон-Кихот в цивильном платье. По обе стороны от него сидели две девушки-маори. Кроме них — еще несколько белых, один из них, молодой человек, особенно суетился, стараясь изобразить тамаду.

— Это Коломбани, начальник канцелярии губернатора… Я вам это предсказывал, они даром времени не теряли… А Фрер-то хорош высокопоставленный чиновник, уж во Франции, по крайней мере, на людях, наверное, держит себя безупречно… Они сейчас, с позволения сказать, покажут ему красивую жизнь. Дня через два он забудет о делах, ради которых приехал сюда. А скоро, после четвертой или пятой бутылки шампанского, перейдет на «ты» с Коломбани и, одному богу известно, где проведет эту ночь…

Оуэн уже привык к треньканью гитар, к луне, повисшей над кокосовыми пальмами, откуда разливался на лагуну серебристый мерцающий свет.

Бенедикт поднял руку, прищелкнул пальцами, затем жестами попытался привлечь чье-то внимание, и тогда Оскар встал с места и подошел к их столику.

— Добрый вечер, доктор.

— Познакомься с моим другом — майор Оуэн… Ну что, Оскар, доволен? Выиграл, старый греховодник?

— Что вы хотите сказать?

— Под каким соусом будешь подавать Лотту публике?

Он засмеялся своей шутке, которую Оуэн, например, не понял…

— Она будет танцевать?

— Не сегодня… Она еще не отошла…

— Представишь нам ее?

— Когда угодно, доктор, хоть сейчас…

Он в свою очередь повернулся к столику, где сидела молодая женщина, и знаком попросил ее подойти.

— Доктор Бенедикт и его друг…

— Счастлива познакомиться, доктор.

— Не согласитесь выпить с нами рюмку?