— И он не захотел расставаться…

— Он сам не знал, чего хочет. Иногда мне казалось, что он пьян, так он бывал возбужден… Послушать его, так жизнь обрела для него смысл, только когда он меня встретил… Он всегда был несчастлив… Никто не понимал его… И тому подобная муть… Да все мужчины говорят одно и то же, даже серьезные с виду, но только под утро, когда перепьют шампанского.

Он без конца твердил: «Я не вернусь обратно в пустыню».

Бедный мальчик! Будь я его матерью… Ведь в конечном счете виновата мать, держала его всю жизнь на коротком поводке…

А там, на окраине острова, он на полном серьезе предложил мне умереть вместе… Это правда, что он сейчас немного образумился?

Оуэн и доктор переглянулись.

— Вы больше его не видели с тех пор? Он сюда не показывался?

— Во всяком случае, мне об этом не говорили… Вам кажется, мне что-то угрожает?

Бенедикт, которому в некоторой степени была присуща склонность к садизму, сделал вид, что раздумывает:

— Как знать? Такие парни, сами понимаете, способны на все…

— Но я-то ему ничего не сделала… Проявила доброту. И все. Я даже не пыталась его обнадежить…

— А что вы говорили ему о своих планах на Таити?

И тут она резко изменилась. До сих пор она выглядела такой откровенной, естественной, а тут насторожилась и повернулась к Оуэну:

— Не знаю… Это не имеет значения.

— Вы были знакомы с Муженом до того, как сели на корабль?

— Нет…

— А он вас не знал?

— Он знал мою мать… Видел, как я танцевала… Знал, кто я такая…

— Он займется вами?

— Я достаточно взрослая, чтобы самой заниматься своими делами.