Марк осторожно кивнул, и Карак сделал знак Леониду.
– Твой центурион хорошо отзывается о тебе. Мне понравилось, как ты отучил воровать этого мальчишку… Пепписа. Поначалу люди сомневались, сможешь ли ты, с твоими яркими качествами, стать своим в легионе, но ты честно служил и сохранил верность Четвертому Македонскому. Короче говоря, парень, предлагаю тебе подписать новый контракт с повышением, будешь командовать полусотней. Больше денег, более высокое положение, больше времени на подготовку к состязаниям, если потребуется. Что скажешь?
– Могу я говорить откровенно? – спросил Марк, и его сердце бешено заколотилось.
Карак нахмурился:
– Конечно.
– Это заманчивое предложение. Два года в Македонском были для меня счастливым временем. У меня здесь друзья. Однако… Я вырос в поместье римлянина, который не был моим отцом. Мы с его сыном были как братья, и я поклялся, что буду поддерживать его, буду его мечом, когда мы станем мужчинами. – Он почувствовал на себе пристальный взгляд Рения. – Сейчас он в Третьем Парфянском, морском легионе, и ему осталось отслужить чуть больше года. Когда он вернется в Рим, я хотел бы присоединиться к нему.
– Рений рассказал мне вашу историю, твою и этого… Гая Юлия. Я хорошо тебя понимаю. Преданность и верность – это то, что отличает нас от диких зверей. – Карак весело улыбнулся, и Марк быстро посмотрел на двух других мужчин, удивленный тем, что никто, вопреки его опасениям, не стал его осуждать.
– Неужели ты думал, что мы не поймем? – негромко и спокойно сказал Леонид. – Сынок, ты очень молод. Ты еще послужишь во многих легионах, прежде чем уйдешь на покой и получишь свой клочок земли. Самое главное, что ты служишь Риму, постоянно и без нытья. Мы трое посвятили себя этой цели – видеть Рим сильным и гордым на зависть всему миру.
Марк обвел взглядом трех легионеров и заметил, что Рений улыбается, прикрываясь кубком с вином. Вместе они были олицетворением того, кем он, еще мальчишкой, надеялся стать когда-нибудь; связанные долгом, верностью и кровью, они составляли нерушимое целое. Карак потянулся за документом на толстом пергаменте.
– Рений считает, что только так мы сможем задержать тебя в легионе, чтобы ты поучаствовал в зимнем состязании в Греции. Здесь договор на год и один день. – Он вручил бумаги, и у Марка перехватило горло.
Он ожидал, что вернет свою экипировку, получит жалованье и отправится в далекое и одинокое путешествие обратно в Италию. То, что ему сделали