Мысли в голове Брута смешались. Впервые в жизни он услышал собственное имя из уст матери. И внезапно рассердился. Как ни странно, гнев охладил разгоряченную голову, и он заговорил спокойно:
– Кто был моим отцом?
Женщина перевела взгляд на стену ничем не украшенной комнаты, в которой они сидели.
– Он был хорошим человеком, очень сильным… и высоким, как ты. Я познакомилась с ним за два года до его смерти. Помню, он очень радовался, что у него есть сын. Он дал тебе имя и отнес в храм Марса, чтобы жрецы благословили тебя. В тот же год твой отец заболел и умер еще до наступления зимы. Доктора были бессильны.
Брут почувствовал, что глаза наполняются слезами, и сердито вытер их.
– Я… не могла растить тебя. Я сама еще была ребенком. Оставила тебя другу отца и убежала.
На последней фразе голос женщины сорвался, она поднесла руку к лицу и вытерла слезы платком.
Марк рассматривал ее со странным чувством умиротворения, начиная понимать, что она не в состоянии обидеть его ни словом, ни делом. Гнев исчез, в голове просветлело. У него имелся вопрос, который Брут боялся задать раньше, но сейчас он прозвучал почти естественно:
– Почему ты не навещала меня, пока я рос?
Сервилия долго вытирала глаза и вздыхала, пытаясь унять волнение, потом посмотрела на сына и, стараясь держаться с достоинством, выговорила:
– Не хотела позорить тебя.
Недолгое спокойствие Брута немедленно сменилось бурей эмоций.
– А могла бы… – хрипло прошептал он. – Я слышал, что один человек говорил о тебе. Это было давно, и я старался убедить себя, что он не прав. Значит, верно, что ты…
Он не мог произнести это слово применительно к матери, но она, сверкнув глазами, пришла ему на помощь:
– Что я шлюха? Возможно. Когда-то я была такой, хотя люди достаточно могущественные предпочитают слово «куртизанка» или даже «подруга».
Сервилия подняла брови и скривила губы.
– Я думала, ты станешь стыдиться меня; этого я не смогла бы вынести. Но учти, мне не стыдно! Много лет прошло с тех пор, когда я в последний раз пережила чувство стыда. Я даже не помню, когда это было. Если бы мне дали шанс, я прожила бы жизнь по-другому, хотя нет на земле человека, который не страдал бы этой бесполезной и нелепой мечтой. Теперь же я не собираюсь жить, пряча глаза от ощущения вины! Даже перед тобой.
– Почему ты попросила меня вернуться сегодня? – спросил Брут, внезапно пожалевший о том, что пришел.
– Хотела узнать, мог бы отец гордиться тобой… И могу ли