– Тишина!.. – вдруг закричал председатель, окончательно выведенный из себя.

Постепенно крики стихли.

– Осталось обсудить некоторые детали, – сказал консул. – Согласно последним сведениям, после Мутины рабы хорошо вооружены, и нельзя недооценивать угрозу, исходящую с их стороны…

– Кто ими командует? – спросил Помпей.

– Похоже, структура их армии схожа со структурой наших собственных легионов, – сказал консул. – У меня имеется послание от владельца казарм, из которых сбежали гладиаторы, составляющие ядро шайки мятежников…

Сенаторы терпеливо ждали, пока консул не нашел нужный папирус.

– Да, их было семьдесят… Рабы перебили охрану и скрылись… Владелец клянется, что едва не распрощался с жизнью. Похоже, офицерский состав в своей армии сформировали гладиаторы.

– Кто является главным у этой грязной толпы? – поинтересовался Помпей, не заботясь о том, что его тон подтверждает факт фиктивности назначения Красса командующим армией.

Консул опять покопался в записях:

– Где-то об этом сказано… Да! Ими руководит гладиатор по имени Спартак, он фракиец. Больше ничего нет, но я сразу сообщу Крассу, если появятся новые сведения.

– С вашего разрешения, я удалюсь со своим заместителем, чтобы начать подготовку к походу, – сказал Красс.

Он повернулся и положил руку на плечо Цезаря.

– Я хочу, чтобы Перворожденный был со мной, когда мы тронемся в путь, Юлий, – сказал он спокойно.

– Легион будет готов, – пообещал молодой человек.

Красс лег в теплую ванну, стараясь забыть обо всех проблемах.

Стемнело рано, но ванная комната освещалась мягко мерцающими лампами и свечами. Воздух был влажным от пара, поднимающегося от воды. Сенатор положил руки на мраморные подлокотники, наслаждаясь ощущением чистоты. Вода доходила ему до шеи, и он полностью расслабился. Красс медленно вздохнул.

Напротив него в ванне сидела Сервилия. Над водой были видны только ее плечи. Когда она двигалась, мелькали округлые груди, но только на мучительно недолгое мгновение, а потом вода опять скрывала их. Благоухали ароматные масла, которые женщина налила в ванну. Сервилия знала, что Крассу нужно именно это, когда он пришел к ней от своих легатов, усталый и раздраженный. Все раздражение рассеялось, едва только она коснулась пальцами его напряженной шеи и сенатор ступил в глубокий бассейн, размещенный в закрытой для посторонних части ее дома. Она всегда чувствовала его настроение.

Сервилия наблюдала за тем, как напряжение дня оставляет Красса, забавлялась его вздохами и стонами. Она знала о нем нечто, о существовании чего вряд ли кто подозревал, глядя на немолодого сенатора. Красс был ужасно одиноким человеком, который накопил состояние и приобрел значительное влияние, но не смог удержать друзей юности. Он редко хотел от нее чего-то большего, чем просто возможности поговорить, хотя Сервилии было прекрасно известно, что вид ее обнаженного тела может его возбудить, если она позволит. Это были очень удобные отношения, без отвратительных мыслей о деньгах, которые портят близость. Он предлагал ей не монеты, а беседы, которые иногда стоили гораздо дороже золота.