– Мои воины уже прошли быстрым маршем три сотни миль, Помпей. И могут сделать это снова, но мне требуется две недели, чтобы солдаты отдохнули и потом проходили не более двадцати – двадцати пяти миль в день. Иначе мы начнем терять людей.

– Значит, будем терять! – бросил Помпей. – С каждым днем нашей задержки в Аримине Спартак будет все ближе к горам и свободе в Галлии. Я останусь здесь только для заготовки провизии и не задержусь ни на день больше. Если несколько дюжин солдат растянут сухожилия или захромают, это не страшно. Пусть захромают даже несколько сотен, если требуется настичь мятежников, а не наблюдать, как они, обагрив руки римской кровью, уходят от возмездия. В Мутине убито девять тысяч человек!

Помпей повысил голос до крика и склонился над Лепидом, который посмотрел на него с ледяным спокойствием.

– Кто здесь командует? – спокойно спросил Лепид. – Мне дали понять, что моим начальником сенат поставил Красса. Я не признаю никаких «заместителей командующего». Разве это законно?

Остальные легаты не хуже Юлия понимали, какую игру затеял Лепид. Они наблюдали за перепалкой, ожидая исхода, как коты, спрятавшие когти.

Красс поднялся со своего места и встал рядом с Помпеем.

– Голос Помпея – мой голос, легат, и он же – голос сената. Что бы ты ни услышал, тебе следует повиноваться, а не спорить с командующим.

Лицо Помпея окаменело от гнева.

– Теперь послушай, что скажу я, Лепид. Я лишу тебя звания, как только ты совершишь первую же ошибку. Еще раз оспоришь мой приказ – и я прикажу убить тебя и бросить на дороге. Все понятно?

– Абсолютно, – удовлетворенно ответил Лепид.

Юлия интересовало, чего он хотел добиться этой перепалкой. Неужели легат рассчитывает подкопаться под Красса? Цезарь знал, что не сможет служить под началом подобного человека, сколь бы изворотлив и хитер он ни был. Помпей сделал опасное заявление. Если воины Лепида также преданы ему, как Юлию – солдаты Перворожденного, то Помпей сильно рискует. На его месте Цезарь приказал бы убить Лепида немедленно, а его легион с позором отослать обратно в Рим. Лучше потерять людей, чем идти в бой рядом с солдатами, которые могут совершить предательство.

– Мы выступаем через четыре дня, на рассвете, – объявил Помпей. – Я уже послал лазутчиков – они будут встречать нас по мере продвижения главных сил. Разработку тактики ведения боевых действий отложим до получения точных сведений о противнике. Все свободны. Трибун Цезарь, если можешь, задержись. Я хотел бы переговорить с тобой.

Лепид поднялся вместе с остальными легатами и, выходя из помещения, заговорил с двумя из них. Перед тем как их голоса смолкли, Юлий услышал, как он рассмеялся какой-то остроте, и заметил, что Помпей напрягся, сдерживая раздражение.