– Ты получишь свой час, но потом мы должны двигаться дальше. Сегодня еще многих надо освободить, и нашей армии требуется зерно и припасы, которые здесь можно найти.

Антонид удовлетворенно улыбнулся при мысли о том, что он сделает с людьми, называвшими себя его господами. Он видел их лишь издали, работая в поле, но воображал себе их презрительные усмешки.

Бывший раб провел пальцем по лезвию меча.

– Сначала отведите меня к ним. После того как исполню свое желание, я целиком ваш.

Казалось, эти глухие грязные улочки расположены далеко от жизни и света Рима. Два человека, посланные Катоном, осторожно ступали среди отбросов и нечистот, стараясь не обращать внимания на скребущиеся звуки, производимые в темных закоулках крысами и более крупными хищниками. Где-то заплакал ребенок – и тут же затих, словно его придушили.

Двое затаили дыхание и понимающе переглянулись, потому что плач так и не возобновился. Жизнь в этом месте ценилась дешево.

Они считали каждый поворот, по временам споря шепотом, включать ли в подсчет крошечный лаз между двумя домами. Иногда здания разделялись провалом не шире фута, заполненным месивом, которое они не смели исследовать. В одном из них виднелась мертвая собака, наполовину погруженная в густую слизь; казалось, она потянулась к ним, когда они проходили мимо. Лапы ее слегка подрагивали – кто-то невидимый пожирал скрытую от глаз часть трупа.

Когда путники добрались до перекрестка, о котором говорил Катон, они отчаянно трусили. Здесь было почти безлюдно, если не считать нескольких человек, быстро и безмолвно прошедших мимо.

– Кого вы здесь ищете? – прошептал кто-то.

Оба судорожно сглотнули, стараясь разглядеть фигуру, возникшую из темноты.

– Не смотрите на меня! – отрывисто велел голос.

Они отвернулись, словно их ударили, и уставились в захламленный закоулок. Когда темная фигура приблизилась к ним на расстояние вытянутой руки, посланцев Катона окатила волна тошнотворного запаха.

– Наш господин велел упомянуть имя Антонида тому, кто подойдет, – сказал один из слуг, стараясь дышать через рот.

– Его продали в рабство далеко на север. Кто теперь ваш господин? – требовательно спросил голос.

Один из посланных внезапно вспомнил, что такой запах шел от тела его покойного отца. Согнувшись в поясе, он изверг в слизь, покрывавшую камни, то, что ел в последний раз.

Второй прерывающимся голосом ответил:

– Нам велено не называть имен. Мой господин желает продолжить сотрудничество с тобой, но его имя звучать не должно.

Сладкий запах гниения снова окутал их.

– Я догадываюсь, глупцы, но знаю, как играть в такие игры. Ладно, очень хорошо. Чего ваш господин хочет от меня? Выкладывайте, пока у меня не лопнуло терпение.