Незнакомец громко захохотал и сбросил капюшон, открыв сильное румяное лицо. Внезапно он негромко свистнул. Лозы зашевелились, и раб в страхе схватил свою мотыгу, вообразив, что из Рима явились убийцы, чтобы прикончить его. Желудок его сжался от спазма, хотя извергать наружу было нечего.

Из зеленых теней возникли люди, улыбавшиеся ему. Раб угрожающе поднял мотыгу.

– Кто бы вы ни были, отпустите меня. Я никому не скажу, что вы были здесь, – прохрипел раб.

Сердце бухало в груди, от голода он почувствовал головокружение.

Первый мужчина засмеялся:

– Некому говорить, брат. Ты был рабом, теперь свободен. Это правда. Стражники мертвы, и мы уходим. Пойдешь с нами?

– А как же… – он не мог произнести слово «господин» перед этими людьми, – владелец и его семья?

– Они – заключенные в собственном доме. Ты хочешь с ними увидеться?

Раб обвел взглядом лица чужаков, всматриваясь в их черты. В них читалось возбуждение, и он наконец поверил.

– Да, я хочу повидаться с ними. Мне нужно часок побыть с хозяином и его дочками…

Незнакомец снова захохотал, но на сей раз смех был неприятным.

– Какая ненависть, но я тебя понимаю. Ты сможешь управиться с мечом? У меня есть клинок для тебя, если хочешь.

Он протянул рабу меч.

Невольникам запрещалось притрагиваться к оружию. Если он возьмет его, то будет приговорен к смерти вместе с чужаками…

Раб протянул руку и крепко сжал рукоять гладия, радуясь его тяжести.

– Ну а теперь – кто ты? – мягко спросил незнакомец.

– Мое имя Антонид, когда-то я был военачальником в Риме, – отвечал он, бессознательно расправляя плечи.

Мужчина поднял брови:

– Спартак захочет познакомиться с тобой. Он тоже был военным до того, как… все это случилось.

– Ты отдашь мне семью владельца? – нетерпеливо спросил Антонид.