– Стен нет, стен нет, стен нет, стен нет, – повторял он, часто дыша, и бежал.

Бежал, не оборачиваясь. Пол позади не содрогался. Тьма за спиной не колола и не кусалась. А те огромные огненные глаза, которые он успел в какой-то миг увидеть, не преграждали путь во мраке перед ним. Лишь хриплый шепот еще следовал за ним:

«Я буду готов…»

Бежал, как мчался по осинам этим утром. Быстро, не сбавляя, через боль. Терпел. Уверенно, без уговоров. Сам заметил, что привык к боли. Боль, она будет всегда. Без нее не бывает ничего стоящего.

Воздуха не хватало, под ребрами жгло, пот смешивался со слезами. Ноги ныли, но он любил их. Пускай короткие, но шустрые и сильные. Любил их – они делали его счастливым.

Он бежал в таинственной тьме по бесконечному полу. Куда – не имел представления. Как далеко – не брался загадывать. Как долго уже бежит? А как долго он вообще в этой черноте?

Наконец силы иссякли. Ноги подогнулись. Он сел, откинув их. Завалился на бок. Тяжело дышал, воздух наждачкой ходил по пересохшей глотке. Сердце, так же завалившись на бок, молотило по полу, словно кто-то выбивал чечетку. Желудок хотел вывернуться наизнанку. А уши… Сквозь гулкую пульсацию они слушали разговор.

– Жендоса не видела? – спрашивала Оля.

– Нет, «Титаник» он смотреть не стал, – отвечала Катя.

– Я знаю, Маша сказала, что он одолжил у нее велосипед.

– Значит, катается.

– Он же не умеет.

– Думаешь, сломал что-то себе?

– Сплюнь, блин.

Сперва Женя подумал, что это просто его мысли. Перестал об этом думать, но голоса не исчезли. Некоторое время в голове было пусто и как-то безразлично. Потом он все же решился зацепиться за эти отголоски и догадался, что они доходят до него по дереву. И, прислушавшись, понял даже, откуда примерно.

– Девочки, не могу Женю найти. Он до сих пор на улице? – присоединился мамин голос.

Женек приподнялся и крикнул:

– Эй! Я здесь! Мам!!

Снова припал к половице.

– Как это не видели? Времени сколько! Так, давайте, давайте собирайтесь, пойдем искать.