Революция казалась концом страданий народа. Люди жаждали свободы и счастья. После проведенного 1 апреля референдума Рухолла Хомейни провозгласил Иран исламским государством.

Один советский писатель восхищенно записал в дневнике:

«Следил за Ираном, боялся, сегодня радость — президент отрекся в пользу аятоллы. Вот — религия, вера победила танки».

Решение набожного президента

Решение набожного президента

Из Каира шах отправился в Марокко, затем перебрался на Багамские острова. Он нигде не мог найти убежища. Уже никто не желал ссориться с аятоллой Хомейни.

Итальянская журналистка Ориана Фаллами спросила Хомейни:

— Правда ли, что вы, имам, приказали убить шаха и сказали, что исполнивший приказ будет считаться героем, а если погибнет, исполняя приказ, то пойдет в рай?

— Нет, — ответил Хомейни. — Я? Нет. Я хочу, чтобы шах был возвращен в Иран и публично судим за совершавшиеся им в течение пятидесяти лет преступления против персидского народа. Если он будет убит за границей, то все украденные им деньги будут потеряны. Если мы будем судить его здесь, то сможем вернуть эти капиталы. Я хочу, чтобы он был здесь. И для этого я молюсь за его здоровье…

28 сентября 1979 года заместителю государственного секретаря США Дэвиду Ньюсому сообщили, что шах серьезно болен. Ему понадобится медицинская помощь, которую можно получить только в Соединенных Штатах.

Когда срок выданной ему визы истек, шах покинул Багамские острова и перебрался в Мексику. Туда и командировали американского доктора. Он предположил, что шах болен раком.

За пять лет до этого, еще в 1974 году, врачи обнаружили у шаха лимфому — рак лимфатических узлов, но никто об этом не знал. Тогда его личные медики обратились за помощью к французским коллегам, которые несколько лет лечили его тайно.

Влиятельный американский банкир Дэвид Рокфеллер и бывший государственный секретарь США Генри Киссинджер считали, что давний и надежный союзник имеет право на политическое убежище в Америке. Президент Джимми Картер не хотел впускать шаха в Соединенные Штаты, опасаясь за судьбу американцев, все еще остававшихся в Иране.

Американское посольство в Иране предупредило Вашингтон, что приезд шаха в Соединенные Штаты крайне опасен: «В атмосфере ненависти к шаху и в условиях роста влияния исламского духовенства реакция Ирана будет даже острее, чем она могла быть еще несколько месяцев назад».

Но руководитель президентской администрации Гамильтон Джордан, озабоченный внутриполитическими баталиями, сказал президенту Картеру:

— Если шах умрет в Мексике, представляете себе, что скажет Генри Киссинджер журналистам? Что сначала вы позволили свергнуть нашего верного союзника, а затем просто его убили.