Фюрер заявил, что он охотно избавил бы английского премьер-министра от еще одной поездки в Германию. Он намного моложе его и мог бы сам предпринять подобную поездку, но он опасается, что если он отправится в Англию, то антинемецкие демонстрации скорее усложнят положение, чем упростят его. Но для того чтобы несколько сократить премьер-министру дорогу, он предлагает следующую встречу провести в районе Нижнего Рейна: Кельне или Годесберге.

Английский премьер-министр спросил далее фюрера, что может произойти в это промежуточное время и можно ли позаботиться о том, чтобы положение не обострилось.

Фюрер ответил, что опасность такого обострения обстановки, конечно, имеется, поскольку огромная военная машина, которую Германия создала, должна прийти в движение. Однако, если эта машина придет в движение, то ее уже больше не остановить. Если произойдут более крупные инциденты – нарушение границы и тому подобное, – то опасность возрастет до крайности.

Даже учитывая опасность того, что английская пресса, очевидно, попытается истолковать это как слабость, он готов гарантировать, что он в ближайшие дни не отдаст приказа о приведении в движение военной машины, если только не возникнет совершенно невозможная ситуация. В этом случае, конечно, все дальнейшие переговоры станут бесполезными.

Ясно, что в Германии каждый будет счастлив, если вышеупомянутый, совершенно необходимый вопрос о приеме судетских немцев в состав рейха мог бы быть решен мирным путем. Он (фюрер) был бы особенно рад, если в итоге этого было бы достигнуто улучшение англо-германских отношений. Позиция Англии и Франции ему непонятна. В то время как Англия дала ирландцам свободу без войны, а французы, несмотря на существующие сомнения экономического и военного характера, возвратили Саарскую область Германии, обе эти страны готовы пойти на военный конфликт из-за одного вопроса, который для них не представляет совершенно никакого интереса. Франция допустила проведение плебисцита в Саарской области, но если плебисцит должен состояться в Судетской области, то она (Франция) готова из-за этого вступить с Германией в войну, которая, естественно, будет войной не на жизнь, а на смерть. Подобная позиция ему совершенно непонятна.

Английский премьер-министр заявил, что Англия со своей стороны никогда не занимала подобной позиции, она только стремилась к справедливому и мирному урегулированию. Она готова признать некоторые принципы и обдумывает, как эти принципы практически осуществить. Он спрашивает фюрера еще раз, каким образом в те немногие дни, которые необходимы для проведения совещания английского кабинета, можно сохранить спокойствие в политической обстановке.