Возвращаясь к чехословацкому вопросу, фюрер заметил, что он, само собой разумеется, будет сожалеть, если из-за этой проблемы возникнет мировая война. Но эта опасность, однако, не поколеблет его в своем решении. Он не хочет откладывать решение этого вопроса, а хочет сам взяться за него.

Наконец, Германия, само собой разумеется, постоянно будет сохранять в силе требование о возвращении колоний; конечно, это не носит военного характера, тем не менее оно должно быть удовлетворено не сегодня, так завтра, и Германия никогда от него не откажется.

В отношении чешского вопроса он должен еще раз подчеркнуть, что этот вопрос он так или иначе решит. Он не хочет допустить никаких сомнений в своей абсолютной решимости больше не позволять, чтобы маленькая второстепенная страна обращалась с великим тысячелетним германским рейхом, как с чем-то неполноценным.

Относительно высказываний фюрера о германо-английском морском соглашении английский премьер-министр заметил, что он в известной степени понимает германскую позицию. В свое время было заключено очень разумное соглашение о взаимном соотношении военно-морских сил с тем расчетом, чтобы войны между обеими странами вообще не могло быть. Если же положение сейчас так изменилось, что возможность войны должна быть принята в расчет, то, действительно, основа, на которой построено морское соглашение, исчезла. Хотя он и понимает фюрера, он, однако, должен добавить, что германская сторона не делает правильного различия между угрозой и предупреждением. После 1914 г. Англию многие упрекали в том, что она недостаточно ясно выражала свои намерения. Мировой войны, возможно, удалось бы избежать, говорили критики, если бы Англия тогда заняла более ясную позицию. Если два народа намереваются вступить в конфликт друг с другом, то они должны заранее точно представлять себе последствия подобного конфликта. Именно в этом смысле Англия и действовала, она не угрожала, а только делала предупреждения. Теперь дело фюрера на основе этих ему известных фактов принимать свои решения. За предостережение Англию нельзя упрекнуть, наоборот, ее можно было бы критиковать, если бы она этого не сделала.

Фюрер ответил, что он частично разделяет ход мыслей английского премьер-министра, однако в остальном он полагает, что развитие событий часто уходит вперед настолько далеко, что начиная с какого-то определенного момента в этом неизменном процессе развития уже нельзя больше что-либо изменить. Также и в 1914 г., по его мнению, английское предостережение последовало слишком поздно; к тому же тогдашние трудности были уже на слишком далеко зашедшей стадии.