– А ну, цыть! – почтовый дед отложил газету и сурово посмотрел в сторону баб, и затем уже на Туманова – Што растрещались, сороки? Ты их не слухай, паря, оно вишь как: сила силу ломит, да и та не сдаётся. Не будь я ранетым при Порт-Артуре, тож, поди-ка, в окопах нынче-бы сидел. А ты чего тута ищешь? Не из местных, што ли?

– По торговому делу я, отец. Еду в Бугульму, да вот теперь не знаю, надо ли?

– Пала твоя Бугульма, паря, пятого дни как Колчак тама хозяином. Так што неча тебе туды, ежель чего другого не удумал. А ты с какой стороны едешь то, што ничего не знаешь?

– Со Спасска еду, да задержался в дороге чуток. Ну бывайте, православные, спасибо за всё.

Вышел из избы, незаметно окинув взглядом улицу поднялся в седло, нарочито слегка неуклюже. В мутном оконце мелькнули два округлых лица, мешающих друг другу от любопытства. «Живите, чёрт с вами…» – решил Туманов и неспешным шагом пустил лошадь вдоль улицы. Держа направление на северную окраину пересёк тракт, и поехал полем, вдоль речки, упруго шумевшей талой водой. Скоро его догнал Суматов, и привстав в стременах оглянулся на село, оставшееся позади.

– За нами хвост, командир.

Не спрашивая друг друга ни о чём, без лишних слов и суеты спустились в первую же балку шедшую через поле, и спешившись отвели лошадей в сторону. Сами поднялись на край овражка, и внимательно осмотрели пройденный путь.

– Вон там, – кивнул головой Суматов.

От села сноровисто вышагивала невысокая фигурка в старой короткой шинельке, отмахивая одной рукой, второй держа через плечо мешок. Человек шагал не по дороге, как было бы удобнее и логичнее, а по их следу, там, где они только что проехали. Туманов знаком показал Суматову его место, и сам расположился у края балки, ожидая появления неизвестного. Заслышав частые шаги приготовились, и едва над краем балки мелькнула голова в затертом картузе, они в четыре руки сдернули на дно оврага тщедушного человечка, от которого разило перегаром и луком. От неожиданности того заколодило, лёжа он тонко вскрикнул и прижав руки к груди поворачивал голову то к Туманову, то к Суматову, грозно стоявших от него с разных сторон. Суматов ловко уселся ему на грудь, и быстро обыскал. Пусто, только кисет с махрой и пара сухарей в карманах.

– Ты чего за нами ходишь, гнида? – спросил Суматов вытаскивая нож из голенища.

– Братцы, да я … так это самое… навозец мне нужон, свежий. – человек говорил сипло, задыхаясь под тяжестью сидевшего на нем Суматова, – Собираю… вот.