– Боже Святый! Просил же тебя… Ну как не понять: с Постельного крыльца грамотки складывай вниз, глядишь, и дело до них не дойдет. А ты?? Пиши: пусть трех думных чинов соберут, и все сыщут. И обе стороны непременно наказать, чтобы не строчили каждый месяц по челобитной. Сил государевых нет все их кляузы разбирать. Все, будет, дальше давай.

– А вот есть, государь, воеводская отписка, по гомельскому делу, помнишь ли?

– Как же, как же не помнить! Читай скорей.

– "Великий государь! Ратные люди Севского и Белгородского полков, будучи на службе в беспрестанных походах полтора года, по крымским вестям и под Смоленском, изнуждались, наги и голодны, запасов у них вовсе никаких нет, лошадьми опали, и многие от великой нужды разбежались и теперь бегут беспрестанно, а которых немного теперь осталось, у тех никаких запасов нет – оставить их долее на службе никак нельзя. А я, холоп твой, живу с великою нуждою: убогие мои малые худые деревнишки без меня разорились вконец, потому что служу тебе уже второй год без перемены…".

Царь поднялся с места, и Феофилакт, поневоле, вынужден был прекратить чтение.

– Изнуждались они?? Голодны?!

Алексей принялся ходить из угла в угол.

– Разбежались они, значит, и от службы им быть никак нельзя… Что же, напишу я им про их службу, пиши, Феофилакт!

Старый дьяк поклонился и взял перо.

– «Врагу креста Христова и новому Ахитофелу, князю Борису Семеновичу Шереметьеву. Яко же Иуда продал Христа на хлебе, а ты Божие повеление и наш указ и милость продал же ложью. Велено было тебе отпустить к стольнику Семену Змееву в полк наших ратных людей для Божия и нашего скорого дела, и ты не токмо не послал их по нашему указу, куда им идти велено, но и с собою их взял, прельщаючи их нашим большим жалованьем и обещаючися тайно отпускать их по домам для своей треклятые корысти. И как ты дело Божие и наше, государево, потерял, потеряет тебя самого Господь Бог, и жена, и детки твои узрят такие же слезы, как и те плачут сироты, напрасно побитые. И сам ты, треокаянный и бесславный ненавистник рода христианского, и наш верный изменник, и самого истинного сатаны сын и друг диаволов, впадешь в бездну преисподнюю, из нее же никто не возвращался. В конец ведаем, завистник и верный наш непослушник, как ты то дело ухищренным и злопронырливым умыслом учинил: а товарища твоего, дурака и худого князишка, пытать велим, а страдника Климку велим повесить.

Бог благословил и предал нам, государю, править и рассуждать люди свои на востоке, и на западе, и на юге, и на севере вправду. И мы Божии дела и наши, государевы, на всех странах полагаем, смотря по человеку, а не всех стран дела тебе одному, ненавистнику, делать, ибо один бес на все страны мечется. Воздаст тебе Господь Бог за твою к нам, великому государю, прямую сатанинскую службу!"