Глава 9

Глава 9

Проводив Артемонова, атаман Чорный, который был совершенно трезв, хотя выпил никак не меньше Матвея, несколько раз, раздраженно покачивая головой, прошелся из одного угла горницы в другой, а затем велел джуре позвать к нему "царского сына".

– Привет, Ваня! – ласково начал атаман, когда Пуховецкий явился, – Ты присаживайся, выпей да поешь, а то что-то лица на тебе нет.

Иван, усталый и раздраженный, только что-то буркнул в ответ, но от предложения не отказался.

– Как дела, Ванюша, как здоровье?

– Да сегодня же днем только виделись, твое добродие…

– Ух! Не груби старшим, Ваня, – Чорный шутливо толкнул Пуховецкого плечом в плечо, – Тем более, таким старшим, которые для тебя много хорошего сделали.

– Ты для меня как отец, Иван Дмитриевич, чего уж…

– Ладно, ладно. Верю. А разговор, у меня к тебе, твое царское величество, не из приятных. Вот помог ты москалям, товарищество на приступ поднял – за это не осуждаю, это красиво было, по-казацки, хотя и не сказал бы, что умно. Спросил бы ты тогда меня, старика, сказал бы "Иван Дмитриевич, а чего ты про москалей думаешь?". А я бы тебе, Ваня, и ответил: "Москали, Ваня, что ляхи – добра никогда не помнят". Ну да что о прошлом, надо думать, что теперь нам делать.

– А что же?

– А то, Ваня, что дружба наша москалям не нужна стала. Приходил ко мне сюда, прямо перед тобой, их солдатский капитан, Матюшка Артемонов, да такие грозные речи говорил, ты бы слышал. Да это бы полбеды, но я от человека своего, от того же Матюшки прапорщика, Афоньки – помнишь такого? – слышал, что, прежде чем ко мне идти, велел капитан наш всем солдатским и прочим московским отрядам готовиться нас рубить и вязать. Дескать, решили нас поганым выдать, вместе с городовой казной, и тем от них откупиться. Так-то, Ваня. Сидим мы тут с тобой, в тепле и довольстве, оковытую попиваем, а они, может быть, уже за нами идут.

Пуховецкий знал, что верить атаману нужно с большой осторожностью, но сейчас слова Чорного походили на правду: раздражение московских начальных людей на казаков росло все сильнее и сильнее, и они вполне могли задумать избавиться от превратившихся в обузу союзников. В то, что московиты продадут казаков татарам, Иван не слишком верил, а вот просто схватить запорожцев и бросить в темницу к полякам Артемонов сотоварищи, конечно, могли.

– Ну, насчет того, что прямо сейчас нас обложат – это я перебрал, все же удалось мне бравого капитана немного успокоить, да и разведчики пока ничего не доносят. А все же ждать, пока Артемонов за нас возьмется, я бы, Ваня, не стал. Уходить надо, прямо этой ночью уходить. Я со старшими уже переговорил, и все со мной согласились. Но про тебя я знаю, что парень ты горячий, и меня слушаться не любишь. Да и то сказать: как же государю московскому свое воинство оставить? – Чорный рассмеялся, – Поэтому сделай мне, Иван, одолжение: ты уж воду сейчас не мути, и мне, старику, не мешай. Ну как, царское величество, смилостивишься над холопом своим?