Кажущаяся внезапность смерти Рузвельта и последовавший переход к послевоенным реалиям забросили Анну на совершенно незнакомую ей территорию. За свою взрослую жизнь она успела свыкнуться с бессменным доминированием отца на сцене штата Нью-Йорк, а затем и на национальной и международной арене, и это определяло склад её личности. А теперь – с кем или чем ей было себя отождествлять? По возвращении в Сиэтл Анна с Джоном надеялись возобновить работу в Seattle Post-Intelligencer, но вскоре выяснилось, что у владельца газеты Уильяма Рэндольфа Херста вакансий для них не находится. Это раньше они были дочерью и зятем президента страны, а теперь сделались парой пусть и грамотных, но рядовых граждан без выдающихся редакторских талантов или опыта журналистских расследований. Газета в их услугах не нуждалась.

Анна и Джон решили рискнуть и попытаться выстрелить самостоятельно. Запуск новой газеты с нуля им был не по карману, и они стали присматриваться к выставляемым на продажу. Приглядев, наконец, выходящий в штате Аризона бесплатный рекламный еженедельник Phoenix Shopping News, они при финансовой поддержке богатых и влиятельных друзей-демократов приобрели его, переименовали в Arizona Times, объявили ежедневной газетой – и практически сразу столкнулись с трудностями. Во-первых, они затеяли демократически-ориентированную газету в городе и штате, тяготеющим к республиканцам. Во-вторых, у купленной ими газеты отсутствовала собственная типография, и им пришлось вложить неимоверные по их меркам деньги в полиграфическое оборудование{811}. Проблемы усугублялись ещё и тем, что внезапно для Бёттигеров выяснилось, что в США наблюдается острый дефицит типографской бумаги, включая газетную.{812} Месяц за месяцем уходили на поиски решений подобных проблем, а тиражи тем временем никак не росли, зато копились просрочки по выплатам инвесторам, и незадачливая пара всё глубже увязала в долгах.

Тем временем что-то явно неладное творилось и с самим Джоном. Вообще-то, из колеи он выпал ещё в войну, сразу же по отправке к месту несения службы. Ну а после смерти Рузвельта у Джона возникли ещё большие, чем у Анны, трудности с поиском места в жизни. Даже будучи весьма успешным журналистом в годы Великой депрессии, он вечно в себе сомневался и боялся, что ценят его лишь за доступ к телу тестя-президента{813}. Теперь же он никому зятем не доводился. У Анны сердце кровью обливалось при виде того, как её по-настоящему любимый муж погружается всё глубже в пучину депрессии, все более и более от нее отгораживается. Она умоляла его обратиться за квалифицированной помощью, но он упорно отказывался. «Психиатры – для сумасшедших», – твердил он в ответ{814}. Джон становился всё более неуравновешенным, и дошло до того, что Анна начала откровенно бояться не только за него, но и его самого. Наконец она сумела уговорить его уехать на отдых и там немного успокоиться, а на время его отсутствия возложила на себя все обязанности редактора и издателя их газеты плюс умиротворение кредиторов{815}.