Бредшоу, председатель суда, осведомился у подсудимого, как намерен он вести защиту.

– Прежде всего я хотел бы знать, чьей властью я сюда вызван. Чьей законной властью? – Голос короля был твердым и чистым. – В мире есть много властей незаконных – властей воров, разбойников и грабителей. Помните, я ваш король. Ваш законный король…

Он отказывался вести защиту до тех пор, пока ему не сообщат юридическое основание для созыва суда, и, поскольку такового не оказалось, подсудимый заставил защищаться суд, причем сделал это настолько успешно, что, когда его уводили в конце дня, послышались даже крики: «Боже, храни короля!» В таком же духе он продолжил действовать на заседании в понедельник и далее во вторник. Теперь уже не король оказался под судом, но армия и ее легитимность. Требовалась смена тактики. В среду утром судьи частным порядком проголосовали за то, чтобы не допускать подсудимого в зал и заслушать свидетелей обвинения в его отсутствие. Утром в субботу судьи за закрытыми дверями признали его виновным. После полудня его доставили в Вестминстер-холл, чтобы зачитать вердикт. Бредшоу спросил, желает ли подсудимый что-то сказать, прежде чем будет оглашен приговор. По-прежнему отрицая правомочность армейского суда, король попросил разрешения обратиться к объединенному заседанию Палаты лордов и Палаты общин. Бредшоу отказал, и тут произошло из ряда вон выходящее событие. Один из парламентариев, никому не известный Джон Даунс, сидевший через два места от Неда, вскричал:

– Неужели у нас каменные сердца? Разве мы не люди?

Стряхнув руки тех, кто удерживал его с двух сторон, Даунс вскочил на ноги. Кромвель, сидевший на скамье прямо перед ним, обернулся и нахмурился.

– Что с вами такое, приятель? Вы с ума сошли? Сядьте и замолчите!

– Нет, сэр! Не могу я молчать. Даже если мне предстоит за это умереть, я выскажусь против.

Бредшоу нервно объявил о переносе заседания, и судьи удалились в свою палату, где Кромвель обрушился на Даунса за малодушие. Но двое или трое членов суда высказались в его поддержку.

– Разве не можем мы хотя бы выслушать, что намерен сказать его величество? Нет ли у него на уме предложения, способного обеспечить мир в стране?

– Божьи зубы, вы разве не видите? Это всего лишь очередной его трюк! Не для того мы так далеко зашли, чтобы сейчас поворачивать! Вы сосунки…

С полчаса метал Кромвель громы и молнии, пока сопротивление недовольных не начало слабеть и давать трещины, словно стены осажденной крепости. После этого их препроводили обратно в Вестминстер-холл – всех, кроме Даунса, оставшегося сидеть в слезах, – чтобы огласить приговор.