Фрэнсис была уверена, что по меньшей мере кто-то из них умрет. Фрэнки и Джудит росли вполне здоровыми, а Ричард развился в крепкого мальчишку пяти лет – эти трое должны выжить. А вот Бетти и Нэн и в лучшие времена отличались болезненностью, да и она сама измождена и недоедает – ребра у нее выпирали под купленным со вторых рук платьем, а у дяди и тети проявляются признаки старческой слабости. Тем не менее, когда пришла зима и повальные смерти прекратились, Фрэнсис с удивлением обнаружила, что ее домочадцы все еще живы.

В феврале сообщили, что король и двор после семимесячного – ради безопасности— пребывания в деревне возвращаются в Уайтхолл.

Но наступил уже 1666-й, судьбоносный год, и дядя Уильям сыпал мрачными пророчествами. Фрэнсис втайне поражалась тому, с каким упоением хватается он за любое несчастье. В июне он вернулся с Патерностер-роу и с улыбкой возвестил о том, что английский флот снова потерпел поражение в еще одной четырехдневной битве с голландцами. Он штудировал бюллетени о смертности в ожидании того, что летняя жара вызовет новую вспышку чумы, и был разочарован, когда этого не случилось.

А затем, в начале сентября, поутру в день воскресный, прибыл последний всадник – Антихрист, облеченный в огонь.

Проснувшись, Фрэнсис заметила пробивающееся сквозь ставни странное красное свечение, слишком яркое для рассвета. На цыпочках пробралась она мимо детей, спустилась по лестнице и вышла на улицу. Все соседи тоже поднялись и высыпали наружу прямо в ночных сорочках. Искры падали на них, похожие на порхающих светлячков. Небо на востоке было залито багряным огненным заревом. Фрэнсис опрометью кинулась домой, замолотила кулаками в дверь спальни дяди и тети, подняла детей. Все вместе они вышли. Начало светать. Черным снегом падали хлопья пепла, смешанные с тлеющими угольками. Ричард бегал, визжа от восторга. Фрэнсис испугалась, что у него могут загореться волосы. Она схватила мальчугана и вернулась к порогу.

Дядя Уильям был возбужден. Он воздел руки к пылающему небу:

– «Слово Мое не подобно ли огню, говорит Господь, и не подобно ли молоту, разбивающему скалу?»[30]

– Слушайте! – воскликнула тетя Джейн и приложила ладонь к уху.

Издалека до них доносился рев преисподней.

Дядя Уильям настоял, что им следует провести воскресную молитву, как обычно, собравшись вокруг кухонного стола. Он прочесал Библию насчет упоминаний об огне, коих, как заметила Фрэнсис, там содержалось великое множество, – весь текст утреннего чтения состоял исключительно из зловещих предзнаменований. Но когда с ними было покончено и запели псалом, Фрэнсис не смогла больше терпеть. Она обулась и заявила, что идет проверить, насколько велика опасность.