– Кто это такой? Что происходит?

Один из нападавших обернулся.

– Это француз, – сказал он, отдуваясь. – Они устроили пожар!

– Папистский заговор! – добавил другой.

– Отпустите его.

– А кто вас уполномочил?

– Лорд-канцлер Англии. – (Юнцы тупо уставились на него, растерявшись.) – Не верите? Смотрите, вот карета лорда Кларендона с его гербом на дверце.

Пнув лежащего еще пару раз и осыпав плевками, молодчики ушли.

Нэйлер ухватил француза за руку и рывком поднял на ноги.

– Бегите, – сказал он ему. – И не открывайте рта, пока не окажетесь за пределами города.

Потом Нэйлер забрался обратно в карету.

– В Вустер-хаус, – приказал он кучеру. – И гоните, как только сможете.

Добраться до реки Фрэнсис и ее семейству удалось лишь далеко за полдень. Там их ждал пандемониум. К этому времени пожар бушевал не далее как в полумиле от них. Над близлежащими домами вздымались клубы дыма и языки пламени; осыпаемые дождем искр, тысячи людей толпились на берегу Темзы, толкаясь у пристани. Фрэнсис нырнула в гущу толпы, таща за собой детей, Хуки протискивались за ними. Наконец они добрались до причала. Деньги потеряли цену – лодочники заламывали, сколько им заблагорассудится. Фрэнсис пришлось отдать половину их сбережений, чтобы купить места на угольной барже, способной перевезти пассажиров в безопасное место. Дяде Уильяму и тете Джейн помогли взобраться на борт. Фрэнсис передала детей, потом вскарабкалась сама. Посудина была перегружена и, на взгляд молодой женщины, опасно низко сидела в воде. Когда они все устроились в угольной пыли и лодка отвалила, ветер захлестнул воду через борт.

Гребцам пришлось постараться, чтобы преодолеть быстрое течение и добраться до противоположного берега. В Бэнксайде Гоффы и Хуки долго брели в изнеможении между измученными людьми, растянувшимися на траве на пойменном лугу, прежде чем удалось найти местечко, где можно сесть. Отсюда открывался вид на бушующий за рекой пожар. Он казался живым существом: сатанинский, злобный, он взбирался по церковным шпилям, раскаляя их докрасна, перепрыгивал промежутки между домами и улицами и неуклонно двигался на запад. Среди рева огня слышался грохот рушащихся зданий. Громадное облако дыма повисло над городом. По мере того как мерк дневной свет и наступала ночь, небо окрашивалось алым заревом, достаточно ярким, чтобы дядя Уильям мог раскрыть и читать свою Библию. Он объявил, что они наблюдают разрушение Содома и Гоморры. Люди собрались вокруг послушать его проповедь.

– «Боязливых же, и неверных, и скверных, и убийц, и любодеев, и чародеев, и идолослужителей, и всех лжецов участь в озере, горящем огнем и серою. Это смерть вторая…»