Военные транспортники, конечно, не понимали, что перевозят, – они знали только, что контейнеры были необъяснимо тяжелыми. Поскольку одного из офицеров «Алсоса» звали Калверт[25], некоторые предположили, что это был груз виски. Другие клялись, что забирали нацистское золото. Русские на этот счет не заблуждались. Когда несколько недель спустя в Штасфурт прибыли их технические подразделения, они обнаружили следы ограбления и пришли в ярость. Маленькая проделка Бориса Паша, по сути, стала одним из первых залпов холодной войны.

Когда урановая руда оказалась в безопасности, «Алсос» переключился на охоту за членами Уранового клуба; это была неотложная задача, поскольку русские также стремились заполучить немецких ученых. В Гейдельберге одна группа «Алсоса» уже задержала любвеобильного Вальтера Боте, которого Гаудсмит, недавно вернувшийся из отпуска, допросил в его лаборатории. Боте был первым немецким пленником, которого Гаудсмит знал лично, и они пожали друг другу руки, несмотря на то что правила армии США не допускали братания с врагом. С мальчишеской гордостью Боте продемонстрировал свой циклотрон, который наконец-то заработал нормально. Гаудсмит попытался улыбнуться, но нашел это зрелище жалким: к тому времени в Америке было множество работающих циклотронов, любой из которых был намного мощнее, чем игрушка Боте.

Выследить большинство остальных членов клуба оказалось труднее. Одна из сложностей заключалась в том, что Шварцвальд, куда они перебрались, попал во французскую зону оккупации, так что в игру снова вступила политика. Паш сначала предложил боевую операцию – до прихода французской армии высадить в нужном районе воздушный десант и захватить всех ученых. Из этого ничего не вышло, но, учитывая слабевшее сопротивление немцев и успешное продвижение французов, «Алсосу» нужно было спешить. Какое-то время американское командование всерьез обсуждало возможность ковровых бомбардировок позиций французских войск, чтобы замедлить их наступление. Начальнику штаба Эйзенхауэра в итоге пришлось положить конец этим глупостям. «Мы не можем бомбить французов, как бы мне этого ни хотелось», – сказал он со вздохом. Оставался только один вариант: «Молнии-A» нужно было мчаться на юг, чтобы опередить французские войска. Они назвали эту вылазку операцией «Биг».

На руку Пашу сыграло то, что у многих наступавших французских частей имелись более насущные задачи, чем победа над Германией. Например, набивать свой багаж трофеями или выслеживать предателей-вишистов. Однако несколько передовых отрядов быстро приближались к Шварцвальду, и Пашу пришлось прибегнуть к хитростям, чтобы обойти их. В какой-то момент по пути на юг «Молния-A» уперлась в громадную немецкую баррикаду – 30 массивных бревен, уложенных поперек дороги, и еще несколько вбитых в землю, как колья. Делать было нечего – пришлось остановиться, чтобы расчистить путь. Тем временем подъехавший французский отряд обогнул заграждение, свернув с дороги и спустившись в русло протекавшей рядом реки. С такой форой они могли бы получить неоспоримое преимущество перед «Алсосом».