Пещеру Гейзенберга они обнаружили через дорогу от нескольких домов в баварском стиле, с белеными стенами и деревянными ставнями. Это была естественная пещера с неровным входом высотой около 2,5 метра. Когда-то здесь хранили вино для причастия в соборе, что стоял на вершине утеса. Заняв пещеру, Гейзенберг и его ассистенты дали ей кодовое название «Институт спелеологических исследований». Команда Паша окрестила ее атомным погребом. Огромная металлическая дверь, закрывавшая вход, была заперта на висячий замок, поэтому Паш отыскал бюргера с ключами и приказал отпереть ее. Когда тот запротестовал, Паш обратился к своему заместителю: «Отстрели замок. Если этот тип будет мешать, пристрели его». После этого ключник стал гораздо сговорчивее.

Пещера уходила на 23 м вглубь известняка, ее стены были холодными и влажными. Свечи в руках Паша и его спутников едва рассеивали мрак, и они осторожно продвигались вперед, опасаясь мин-ловушек. Через несколько метров они подошли к огромному колодцу в полу, около трех метров в поперечнике, с массивной металлической крышкой и алюминиевыми кольцами внутри. Над колодцем к низкому потолку был прикреплен мостовой кран, подключенный к дизельному генератору в Bierstube (пивной), расположенной через дорогу. Рядом валялись провода для подвешивания кубиков урана, а вокруг змеились трубы и электрические кабели. Это была святая святых, нацистский ядерный реактор. На доске сбоку кто-то написал загадочное изречение на немецком языке: «Да будет покой свят для человечества. Торопятся только безумцы».

К своему разочарованию, «Алсос» не обнаружил в пещере ни урана, ни тяжелой воды – немцы, очевидно, все вывезли. Но Паш был полон решимости нанести нацистскому ядерному проекту смертельный удар. Он заблокировал весь поселок, заставив жителей сидеть по домам. Затем, демонтировав кое-какое ценное на вид оборудование, приказал своим людям забить пещеру динамитом. Он намеревался обрушить скалу и все, что на ней, включая церковь, похоронив атомный погреб под тысячами тонн камня.

Однако, согласно местному преданию, в последнюю минуту по высеченной в скале лестнице спустился настоятель, который стал умолять Паша пощадить собор. У Паша имелся другой приказ, но, как сын епископа, он не мог отказать особе духовного звания. «Алсос» заложил гораздо меньшее количество динамита, и взрыв просто обрушил свод пещеры. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы уничтожить последние остатки нацистского проекта по созданию атомной бомбы.

Атомный погреб был завален, и охота за членами Уранового клуба началась всерьез. Вернер Гейзенберг уже покинул этот район, предположительно отправившись в свой семейный дом в Баварских Альпах. Однако остались другие. Отто Гана «Алсос» застал в соседней деревне, где тот мирно работал рядом с уже собранным портфелем. Ган ненавидел войну (его сын Ханно, крестник Лизы Мейтнер, потерял руку на Восточном фронте, воюя против СССР). Когда боец «Алсоса» вошел в его кабинет, Ган поднял глаза, произнес по-английски: «Я вас ждал» – и спокойно вышел вместе с ним. Карл фон Вайцзеккер повел себя немного более эмоционально. Испытывая облегчение от того, что его задержали американцы, а не русские, он тем не менее смотрел на пленивших его людей свысока, как на диких обезьян. (По правде говоря, такое отношение частично объяснялось тем, что, взяв Вайцзеккера под стражу, команда «Алсоса» разграбила его винный погреб.)