Но французам не повезло. Из-за теплой весенней погоды берега реки сильно развезло (Паш назвал это место самым болотистым и вязким из всех, что он когда-либо видел, не считая топей Аляски). Французы все-таки могли бы проскочить, не сбавляя скорости, но Паш подождал, когда автоколонна дойдет до самой топкой части, и выкрикнул приказ ее командиру, майору, выйти из машины и встать по стойке смирно. Майор его проигнорировал, поэтому Паш бросился с дороги вниз по склону, вопя по-французски: «Стоять смирно, когда с вами говорит полковник!» Солдатский инстинкт взял верх над здравым смыслом – майор подчинился и остановил машину. Подбежав к нему, Паш представился и с этого момента был крайне вежлив, задавая майору всевозможные вдумчивые вопросы о маршруте, который они уже проделали. Тот отвечал Пашу, так как выбора у него не было, но взгляд его не отрывался от дороги, где отряд «Алсоса» расправлялся с завалом. Между тем машина майора увязла в грязи по самые оси, и такая же участь постигла все остановившиеся за ней. Паш продолжал болтать, пока «Алсос» не разобрал заграждение. Затем он пожелал майору bonne journée и, посмеиваясь, поспешил прочь.

Так «Алсос» оказался в авангарде – а это позиция завидная, но опасная. В большинстве деревень региона жители уже сдались, вывесив из окон наволочки или простыни. Но за этими кусками белой ткани порой скрывались остатки частей СС, которые, изобразив капитуляцию, без зазрения совести открывали затем огонь. Более того, ополченцы из отрядов «Вервольф» – самопровозглашенные нацистские волки-оборотни – продолжали сражаться за своего фюрера. Даже после окончания войны они устраивали засады и стремились убить как можно больше вражеских солдат.

Основным пунктом назначения «Молнии-A» был поселок Хайгерлох, где Гейзенберг сооружал в пещере свою последнюю урановую машину. Один историк сравнил это место с «декорацией к какой-нибудь пышной опере Вагнера или Вебера». Мощеные улочки и дома, некоторые из которых датировались еще началом XII в., теснились возле 25-метрового известнякового утеса с каменным замком и белым собором в стиле барокко на вершине. Пейзаж вокруг был таким же волшебным – холмистые поля и пастбища; городок славился цветущей по весне сиренью.

Но весной 1945 г. сирень цвела скудно. Несколько деревень вокруг Хайгерлоха превратились в груды развалин, и ветер носил по их улицам пыль из-под завалов, как в городах-призраках Дикого Запада. Обстановка казалась какой-то уж очень тихой, и отряд «Молния-А» въехал в Хайгерлох крайне осторожно, нервничая из-за отсутствия сопротивления.