– Не в этом дело. Лекари верно говорят: бабское нутро – сплошные загадки. Я кашель могу остановить, печень почистить, кости вправить. А то, о чем просишь, касатушка, решается не здесь, а там. – Черный от травяных соков палец выстрелил вверх, как будто неведомая сила обитала под этой конкретной камышовой крышей. – Пойдем со мной.

Она провела Серафиму за печку, взглядом приказала молчать. На сложенном вчетверо одеяле спал белобрысый мальчонка лет двух-трех, вздрагивая во сне и подрыгивая худенькой ножкой.

– У них весь хутор сгорел, – вполголоса пояснила травница, – его мать в окошко выкинуть сумела. Как он уцелел, неведомо – видать, была на то Господня воля. Или смышлен не по годам: отполз в сторону от огнища. Родни не осталось. Я вот выхаживаю у себя, потом куда девать, не знаю. Я стара уже дитя нянчить, да и учиться ему надо.

Серафима смотрела на нее с испугом, понимая, к чему старуха клонит. У них с Иваном уже случались разговоры о приемных детях, и она поняла, что эта дорожка для их семейства поросла сорной травой.

– Мужики с того хутора как раз караванщиков поджидали, тех, которые в степи Тургайские ходят. Они и нашли его на пожарище, на верблюде ко мне в лачугу привезли. Ты когда‐нибудь живого верблюда видела?

Сима покивала, да, мол, видела. Ее как‐то верблюжья тема в тот миг не волновала.

– Возьми его, расти, как под сердцем ношеного, люби, а там… – Ведунья запнулась и снова посмотрела наверх.

– Да мне бы, бабушка, по своему делу, – начала Серафима и задумалась. Раз старуха говорит, что ей помощи ждать неоткуда, значит, так и есть. Хватит себя обманывать. Старость уже не за порогом. А Иван крепкий мужик, с достатком. Легко найдет себе молодку, которая с полдюжины нарожает. А так будет и у Симы своя радость, все не одной в старости углы отирать. – А знаешь, бабушка… пожалуй, ты нашла мальцу мамку. – Сказала и поперхнулась, как кипятку хлебнула невзначай, сама испугалась своих слов, потому и выпалила их побыстрее, чтоб не передумать.

– А я так и поняла, как только ты в дверь постучала, – спокойно промолвила старуха. Видимо, и вправду заранее знала. – Его Микиткой вроде кличут. Только ты знай, он не разговаривает и судорогами страдает, после несчастья это с ним… Непросто ему далось выживание‐то. Да ничего, даст Бог, все наладится.

Сима слушала и все больше жалела о принятом без согласования с мужем решении: и болен, и немтырь, и пережил трагедию. Как она справится с таким мальцом? Ей бы здоровенького, послушного, улыбчивого. И желательного своего собственного.

– Ты не бойся, что он не твоей крови. Люди родными становятся не по крови, а по душе. Сколько в него вложишь, столько тебе и вернется.