Когда начлаг вызвал к себе Михаила Антоныча, у того в голове выстроился целый воздушный замок, пока он шагал между бараками, пока стучал сапогами, стряхивая комковатую грязь, пока пробирался по коридору к зарешеченной двери.

– Ну что, Михал Антоныч, как наши больные? Жить будут? – спросил Валентин.

– Будут, куда им деваться. Если бы еще кормили посытнее…

– Сейчас и на воле‐то досыта не едят. И с медикаментами туго, сразу предупреждаю. Я по другому делу к вам. Мы уже не первый год вместе, вроде знаем, кто чем дышит. Так?

Селезнев непонимающе пожал плечами, потом, опомнившись, скупо покивал головой. К чему ведет начлаг? Хочет стукача из него сделать? Вроде не той породы мужик. Да и какой из доктора стукач: он только с Полуниным общается.

– Я понимаю ваше недоверие, поэтому скажу немного больше. Эта услуга нужна моему хорошему другу – единственному, можно сказать. Он, кстати, ваш земляк, из Новоникольского. Сын китайца и русской. Женька Смирнов. Помните такого?

– Жока! Не может быть! – Селезнев расплылся в улыбке. – Конечно, помню, полукитайца все помнят. Его отец лавку держал до революции, дядь Федя. Я совсем маленьким был тогда, но леденцы помню. А Жока постарше, он все с княжной водился. Мать его теть Глаша – красавица редкая. Эх, неужели и вправду все живы-здоровы и он теперь ваш друг?

– Он не теперь, он издавна мой друг. А одна из заключенных – внучка того самого князя Глеба Веньяминыча. Вот ей‐то и нужно организовать… – Он осекся.

– Как? – Редкие рыжеватые волосы на голове Селезнева встали дыбом.

– Боитесь? Это правильно. Но страх этот пройдет. Вы не трусливого десятка. И само собой, я тут же готовлю ходатайство о пересмотре вашего дела. Это, кажется, не стоит и обсуждать.

– Да мне, собственно, и бояться уже нечего. Что меня может напугать? Я уже в тюрьме.

– Действительно. Вряд ли вас испугает этот невинный трюк.

– А как вы сами‐то не боитесь, Валентин Иваныч? – Селезнев прокрутил в голове риски и понял, что если кому и надлежит бояться, то начлагу.

– А надоело бояться. Скоро это все закончится. Жить станет потеплее. А до того времени у них, в центре, своих хлопот полно, до нас не доглядят.

Склонный к неспешной аналитике Михаил Антоныч с недоверием отнесся к мутноватому пророчеству, но вида не подал. Вместо этого перешел к деталям:

– Как я понимаю, надо организовать труп и медзаключение? Чтобы комар носа не подточил?

– Совершенно верно понимаете. Видите, я в вас не ошибся.

– Зачем еще врач… – Селезнев по‐зэковски цыкнул сквозь зубы.

– Я дам знать, когда все руководящие чины отбудут в центр. До этого времени надо подобрать подходящую… Никакого убийства, само собой, только из числа добровольно скончавшихся. Справитесь?