Как ни сильны и благородны были мотивы Лидона, который никогда не выбрал бы такой кровопролитной карьеры, если бы не надежда заработать на освобождение отца, однако он не был совсем нечувствителен к произведенному им впечатлению. Он забывал, что те же самые голоса, которые сегодня восхваляли его, может быть, завтра будут издеваться над его предсмертными муками. По природе смелый и отважный, великодушный и горячий, он уже проникся гордостью ремесла, воображая, что ее презирает, он поддавался влиянию товарищеской среды, которую, в сущности, ненавидел. Он чувствовал себя важным человеком, поступь его стала еще легче, лицо еще более надменным.

– Нигер, – сказал он, вдруг обернувшись, когда выбрался из толпы, – мы с тобой часто вздорили. Хотя завтра нам не придется состязаться друг против друга, однако надо ожидать, что один из нас может пасть, дай мне твою руку!

– С удовольствием, – отвечал Созий, протягивая свою пятерню.

– А! это что за дурак? Я думал, что Нигер идет за мною следом!

– Прощаю тебе твою ошибку, – молвил Созий снисходительно. – Не беспокойся, ошибка вполне понятная – я и Нигер приблизительно одинакового сложения.

– Ха, ха! Вот это чудесно! Нигер задушил бы тебя, если бы слышал.

– Ну, вы, господа гладиаторы, имеете пренеприятную привычку разговаривать, – сказал Созий. – Переменим разговор.

– Хорошо, хорошо, – молвил Лидон нетерпеливо. – Но я не расположен с тобой разговаривать.

– Правда, – возразил раб. – У тебя, без сомнения, и без того есть о чем подумать, завтра ведь твой первый дебют на арене. Ну, что ж, я убежден, что ты умрешь молодцом.

– Пусть твои слова падут на твою голову, – сказал суеверный Лидон, которому отнюдь не понравилось напутствие Созия. – Умереть! Нет, надеюсь, мой час еще не настал.

– Кто играет в кости со смертью, тот может всего ожидать, – возразил Созий. – Но ты все-таки здоровенный малый и я желаю тебе всякой удачи. А затем, прощай!

С этими словами раб повернулся и пошел домой

– Надеюсь, что слова этого негодяя не дурное предзнаменование, – проговорил Лидон задумчиво. – В моей заботе о выкупе отца, в моем доверии к своим мускулам и жилам я упустил из виду возможность смерти. Бедный отец! Ведь я твой единственный сын… Что, если я погибну?

Взволнованный этой мыслью, гладиатор тревожно ускорил шаги, как вдруг на противоположной стороне улицы увидал самый предмет своих помыслов. Опираясь на палку, согбенный заботами и годами, потупив глаза, брел дрожащими шагами седой Медон навстречу гладиатору. Лидон остановился на мгновение: он сразу угадал причину, заставившую старика выйти из дому в этот поздний час.