Покуда простой народ, с обычной страстностью своей кампанской крови, толкался, напирал и волновался, сохраняя, однако, по привычке, свойственной итальянцам в таких собраниях, полный порядок и невозмутимое добродушие, странная посетительница пробиралась к уединенному дому Арбака. При виде ее диковинной первобытной одежды, ее диких ухваток и жестов, прохожие переглядывались между собой и улыбались, но лишь только взор их останавливался на ее лице, веселость их разом исчезала, ибо это было лицо мертвеца. Со своими могильными чертами и устарелой одеждой, незнакомка походила на существо, долго бывшее зарытым в могиле и вдруг восставшее, чтобы появиться снова среди живущих. В молчаливом ужасе все группы расступались, когда она проходила мимо, и вот, наконец, она достигла ворот дворца египтянина.
Черный привратник, поднявшийся со светом, как и все остальные жители, вздрогнул, отпирая ей дверь по ее требованию.
В эту ночь сон египтянина был необыкновенно крепок, но с приближением зари он был нарушен странными, тревожными сновидениями, и они произвели на него тем большее впечатление, что были окрашены своеобразной философией, которую он исповедовал.
Снилось ему, что он перенесся в самые недра земли и стоял один в огромной пещере, подпираемой колоннами, высеченными в грубых первобытных скалах и скрывавшимися кверху во мраке, куда никогда не проникал ни единый луч света. В промежутках между этими колоннами помещались исполинские колеса, вертевшиеся непрерывно, с рокочущим шумом. Лишь на правой и на левой оконечностях пещеры промежутки между колоннами оставались свободными, и из них тянулись галереи, не совсем темные, но тускло освещенные блуждающими, наподобие метеоров, огнями, которые то ползли, как змеи, вдоль неровной, сырой почвы, то вспыхивали в воздухе дикими, неправильными вспышками, то исчезали, то разгорались снова с удвоенной силой и яркостью. И покуда он с удивлением рассматривал галерею налево, по ней медленно скользили какие-то тонкие, воздушные, прозрачные, как туман, тени. Достигнув большой залы, они как будто подымались кверху и рассеивались, подобно тому, как рассеивается дым, подымаясь в высоту.
Охваченный ужасом, он повернулся в противоположную сторону и увидел, что из глубины мрака быстро спускались подобные же тени, поспешно неслись по правой галерее, словно увлекаемые каким-то невидимым течением. Лица этих призраков были яснее тех, что появлялись в противоположной галерее. На иных выражалась радость, на других печаль, некоторые были воодушевлены надеждой и ожиданием, на других был написан несказанный ужас. И так мелькали они безостановочно, покуда в глазах зрителя не мутилось от непрерывного кружения существ, по-видимому, не зависящего от их воли.