Эрхард, внешне не слушая, тем временем достал из портфеля диктофон, с микрофоном на проводе. Положил на столик, установив микрофон между нами. Положил рядом блокнот и ручку. Выглядело это устрашающе.

— Все, что я от вас требую, мсье Грин — это рассказать мне правду, ничего не утаивая и не придумывая — мы, как-то незаметно кстати, перешли на французский. Никогда не думал, что у немцев к французскому какое-то особое отношение. И ладно Кэт, с родственниками. Они и сами не очень понимают, кто они больше, немцы или французы, из Лотарингии. Но Гелен и Эрхард тоже весьма неплохо владеют френчем. Всяко получше английского.

— Я не собираюсь от вас ничего скрывать, господин прокурор.

А потом Томас Эрхард за меня взялся, невинно попросив подробно рассказать под диктофон все, что со мной случилось, начиная с восьми сорока утра, двенадцатого апреля.

Я всегда с огромным пиететом, отношусь и относился к серьезным специалистам своего дела. Но тут было что-то запредельное.

Мало того, что уже через десять минут стало ясно, что я вру. И он проронил, что ему известно об участии в перестрелке еще одного стрелка. И у него теперь есть все основания задержать меня за введение следствия в заблуждение.

После этого я рассказал все как есть. Пять раз. Постепенно рассказывая все больше и больше. Сам того не желая, я объяснил причину интереса ко мне китайцев. И подробно рассказал о своей роли при нападении на Хофмана-младшего. Как-то незаметно рассказал историю с центрифугами.

В общем, разговор о двухминутной перестрелке занял больше трех часов. Есть подозрение, что при желании, герр Эрхард, выяснил бы у меня все, вплоть до моего попаданства. Будь у него в запасе пара суток. Но тут явилась Кэт. И прокурор, засобирался. Уже чисто по дедовски проворчав, что к сожалению, нет возможности полноценно вас опросить, мсье Грин. Я содрогнулся. Боюсь, он запросто выяснит у меня то, что я и не знаю. Просто отвечая на его вопросы, я вдруг с изумлением понял, что видел гораздо больше чем мне казалось.

А прокурор Эрхард, собрав диктофон, надев обратно дождевик и шляпу, сообщил:

— Согласно письму Канцлера, до рассмотрения этого вопроса комиссией Бундестага, делу, что я веду, присвоен гриф «Совершенно Секретно». В связи с этим, мсье Грин, я бы вам рекомендовал, хотя бы на время, покинуть Германию. И сделать это как можно быстрее.

— Хм, меня конечно радует, что я вне подозрений. Но к чему такая срочность?

— В завтрешней «Бильд» будет статья о перестрелке в Мюнхене. Просто информация. Тем не менее, среди потерпевших фигурирует имя Питера Грина, американского телепродюсера. Переговорив с вами, мсье Грин, я допускаю, что журналисты вас смогут разговорить, и вы проболтаетесь. Согласитесь, это не к чему.