Во всяком случае, его модель возчика с Восточного фронта оказалась на блошином рынке, среди вещей, от которых владельцы избавляются. Но там она, по счастливому совпадению, нашла заинтересованного покупателя. Интересно, что бы сказал господин Клеменс, если бы узнал, что его работа попадет в руки «русского» и отправится в страну, которая долгие годы неотступно преследовала его память? В страну, которую он навсегда запомнил «в холоде и необозримых снежных равнинах под ледяным небом». Его сын, во всяком случае, считает, что теперь отец был бы доволен и благодарен.
ГЛАВА 2. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ НА БАРАХОЛКЕ
ГЛАВА 2. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ НА БАРАХОЛКЕ
Каждый большой кризис, переворот, конец эпохи отражается на базарах, которые выставляют на продажу обломки погибшего мира.
Карл Шлёгель«Картины из жизни вождя»
Вскоре после встречи на блошином рынке с деревянным возчиком, с воспоминаниями его создателя и с его семьей меня ждала еще одна находка. На прилавке торговца на той же толкучке, но с противоположной, менее престижной оконечности, я увидел крупноформатный иллюстрированный альбом в красном переплете. На обложке золотыми псевдоготическими буквами были выбиты два слова: «Адольф Гитлер». На светлом льняном корешке рядом с названием книги стояла свастика и порядковый номер издания – пятнадцатый.
Обычно, проходя мимо таких предметов из национал-социалистического прошлого Германии, я ускоряю шаг, не в состоянии подавить спазм брезгливости. Они часто встречаются на блошиных рынках, но, чтобы не навлечь на себя подозрение в пропаганде национал-социализма, торговцы этим запрещенным товаром должны заклеивать свастику, а бюсты «фюрера» класть на прилавок плашмя. Конечно, у таких вещей есть свои собиратели. И ценится этот раздел милитарии довольно дорого, как и положено узкому, но востребованному сегменту коллекционирования.
На этот раз была особая причина, по которой я остановился перед прилавком, где среди разномастного товара лежал альбом «Адольф Гитлер»: точно такой же я видел много лет назад в доме моих друзей. Альбом был у них «проездом»: его нашли в кладовке одного из старших родственников, и при первой возможности его следовало передать одному из племянников, который пожелал его иметь. Мне показали его как историку, с очевидным смущением. Мои друзья держать дома продукт нацистской пропагандистской машины не желали.
Меня тот альбом заинтересовал настолько, что я откопировал его от первой страницы до последней. Правда, не для себя. Мне казалось, что, если на истфаке в моем родном университете в Челябинске найдется толковый и заинтересованный студент, об этом альбоме можно было бы написать хорошую курсовую работу. В то время меня сильно занимала фотография как исторический источник. А альбом «Адольф Гитлер» был фотоальбомом. Это поразило меня более всего: около двухсот глянцевых снимков были аккуратно, по разметке, вклеены в тексты статей. Ни одного криво приклеенного изображения, ни одного клеевого следа.