На мюнхенском рынке, завсегдатаями которого мы были, узнаваемый, выраженный неприятный запах исходил только от общественного туалета. Именно эта точка была местом самой четкой границы и в гендерном, и в обонятельном отношении.

Звуки здесь тоже приглушены. Подробности торга его участники стараются скрыть от чужих ушей, крики ссор являются исключением из правил, но смех и шутки – норма общения. Продавцы музыкальных инструментов бренчат, иногда весьма искусно, на гитарах, металлофонах и прочих инструментах. Продавцы аудиотехники на небольшой громкости демонстрируют исправность своих товаров. С некоторых прилавков из транзисторных приемников транслируется легкая бравурная музыка для поднятия настроения и привлечения внимания покупателей. Ольфакторно-акустический фон сдержан и не бьет по нервам.

* * *

Конечно, свой обонятельный «облик» имеют многие товары блошиного рынка. Сезонно над прилавками могут витать разные запахи: зимой – еловых веток и хвои рождественских венков, сладостей с корицей, карамели, глинтвейна. Весной – веточек вербы и весенних цветов на Пасху. Ароматы клубники, яблок, арбузов, дынь, мандаринов – в летние и осенние месяцы. В любое время года от киоска доносится запах кофе и колбасок.

Круглогодично то здесь, то там от прилавков блошиного рынка исходят запахи домашних тортов в специальных переносных пластиковых тортницах. Над складными столами для поклейки обоев витают ароматы давно снятых с производства парфюмов с тяжелыми, приторными ароматами бабушкиных туалетных столиков. Над книжными развалами стоит запах старых, отсыревших книг. По аромату лаванды в специальных ароматических подушечках вы найдете прилавки с одеждой. Издали по душному, приторному для европейского носа запаху можно обнаружить прилавки с индийскими, африканскими и арабскими благовониями.

Только с близкой дистанции во время внимательного осмотра заинтересовавшего товара можно ощутить запахи бронзовой и латунной патины, оливкового и можжевелового дерева. Держа в руках подсвечник, ощущаешь легкий запах когда-то сгоревших в нем сальных, восковых или стеариновых свечей. Один из наших знакомых на мюнхенской барахолке обладал настолько тонким обонянием, что мог, потерев пальцами, по запаху найти золотую или серебряную вещицу в груде старой копеечной бижутерии.

Только открыв старинную серебряную пудреницу, филигранный футлярчик для губной помады или изящный нагрудный флакончик для духов эпохи ар-деко, можно вдохнуть волнующий запах, который возвращает в мир детства, бабушкиного комода и ее флакона «Красной Москвы» с тяжелым, сладковатым вечерним ароматом. И нечего возразить Карлу Шлёгелю, который писал: «Капля парфюма превращается тогда во время, удержанное в запахе, а флакон – в сосуд, в котором пленен дух времени»[529].