Макс приезжал на блошиный рынок затемно, часа за два до официального открытия. Цепким глазом, с точностью профессионала, он обнаруживал среди еще только раскладываемого «мусора» на прилавках разовых торговцев ценные предметы и умудрялся скупать их за бесценок. Он делился со мной опытом и познакомил с «русскими» на блошином рынке. Мы много общались, и я бывал у него дома. В ответ я свел его с некоторыми из своих новых мюнхенских знакомых, которые нашли Макса остроумным.

Рассказы Макса были насыщены байками о жизни блошиного рынка. С одной из них, по-видимому любимой в репертуаре Макса, и началось наше знакомство. Увидев, что я с интересом рассматриваю старинные часы, он высказал предположение, что я понимаю толк в часах, и, не дожидаясь моей реакции на его комплимент, рассказал такую историю.

Как-то ранним утром он углядел в сумерках на прилавке старушки редкую вазу. По привычке, не желая обнаруживать свой интерес, он стал спрашивать цены на другие предметы, в том числе на милые дамские нагрудные часики. Часики стоили пару евро, и Макс, сбив цену еще на полтинник, приобрел их, присовокупив к ним в довесок и желанную вазочку. Лишь в автобусе по дороге домой он обнаружил на циферблате «какую-то марку» «Тиссот» (Марк так и произносил – «Тиссот»), а на внутренней стороне крышки – 585-ю пробу золота. Звонок другу-часовщику в Киев прояснил ситуацию: Макс оказался владельцем редкого экземпляра часов эпохи югендстиля от лидера швейцарского часового дела, стоивших в несколько тысяч раз дороже суммы, всученной темной старушке. В автобусе по пути с блошиного рынка его попутчик Витек восхищенно протянул:

– Ну и повезло тебе, Макс!

Я внимательно слушал Макса, но его рассказы воспринимал с долей скепсиса, понимая, что театральное прошлое не могло не сказаться на содержании, форме и эффектах реальности его нарративов. С 2017 года Макс почему-то исчез с блошиного рынка, на котором мы обычно еженедельно встречались в 2014–2015 и 2016 годах. Последний раз я встретил его на другом, менее интересном рынке через неделю после смерти Манни. Макс посочувствовал и посоветовал заместить в будущей книге Манни другим покойником – Параджановым. Больше я Макса не видел и не смог до него дозвониться. О его судьбе русские коллеги не смогли мне ничего поведать.

* * *

Автобусного попутчика, восхитившегося удачной покупкой золотых швейцарских часов, Макс снисходительно звал Витьком. Витек был отставным офицером, приехавшим в Германию в 1990-х ради будущего детей. Он ежегодно ездил в Россию «снять пенсию». Пересечение границы с ценными монетами в ручной клади ему облегчало офицерское удостоверение.