* * *

Параллельно с московским («советским») дипломатическим вектором осуществлялся одесский («антантский») вариант поиска частью руководства УНР международной поддержки, являвшийся диаметрально противоположным политическим направлением – крайне антибольшевистским. За соответствующими акциями, демаршами, настойчивыми усилиями стоял член Директории, главный атаман войск УНР С. В. Петлюра, в руках которого сосредотачивалась наиболее реальная, потому решающая сила – военная[657]. По существу это были альтернативные действия, правда, не во всем и не всегда скоординированные, согласованные с позицией первых двух должностных лиц украинского государства: В. К Винниченко, главой Директории, и В. А. Чеховским – председателем Совета народных министров.

Переговоры в Одессе и Бирзуле именуют дипломатическими, хотя профессиональных дипломатов как раз там и не было. И вообще остается много вопросов по поводу статуса и полномочий переговорщиков, подлинности ряда весьма важных документов. Правда, отсутствие стенограмм в какой-то мере компенсируется детальным воспроизведением происходившего такими участниками событий, как И. П. Мазепа, А. Марголин, О. Назарук и др.

Если упомянутую выше телеграмму Х. Раковского с гневом отверг В. Винниченко, то, естественно, еще более неприемлемой (уже хотя бы потому, что исходила от большевиков) она была для С. Петлюры, его сторонников-атаманов, которые изначально были против любых контактов и договоренностей с Москвой. Параллельно с активизацией дипломатических усилий, направленных на примирение с Советской Россией, в окружении С. Петлюры усилилось стремление к достижению взаимопонимания с Антантой, с ее представителями, находившимися на юге Украины.

Конечно, перспектива налаживания отношений со странами Антанты зависела не только и не столько от настроений и планов С. Петлюры, его единомышленников, сколько от тех, кто, как победители мировой войны, продолжал оставаться неоспоримой силой планетарного масштаба и влияния.

Вряд ли можно утверждать, что лидеры Антанты спешили определиться с поддержкой Директории. Наоборот, их раздражал и настораживал социалистический характер последней, а более всего – поднятое ей антигетманское восстание, которое премьер-министр Великобритании Д. Ллойд-Джордж на заседании «большой пятерки» 16 января 1919 года прямо назвал большевистским, С. Петлюру – авантюристом, а Украину – государством, на которое бесполезно возлагать надежды, потому что она не являлась оплотом антибольшевизма[658].

Лидеры государств Антанты, анализируя доступную информацию, приходили к выводу, что Директория является не просто «пробольшевистским» органом, она латентно оппозиционна стабильной власти в стране, власти гетмана, который в итоге обнаружил свою лояльность к союзникам, а значит, косвенно она оппозиционна и к союзникам. В конце концов, она настроена сепаратистски, разрушает обозначившийся российско-украинский антибольшевистский союз. Поэтому лидеры Антанты пришли к мнению, что только интервенция войск союзников может предотвратить подъем «антиобщественных и ограниченных националистических элементов, толкающих страну в хаос анархии»[659]. То есть высадка союзников в южных портах началась как враждебная к Директории и возглавляемому ей движению.