Очевидно, первой попыткой изменить представления о себе, точнее о С. Петлюре и его атаманском окружении, могло быть осуществление П. Балбочаном контакта с представителями Добровольческой армии (по мемуарной информации, предполагался даже переход на сторону великодержавников), а через нее – и командованием Антанты еще в декабре 1918 г. под Кременчугом. До сих пор никому не удалось установить, что тогда конкретно произошло, почему полковник П. Балбочан был отстранен от дел, снят с командования, пожалуй, сравнительно самым боеспособным Запорожским корпусом «за измену», за отказ выполнить военный приказ, не менее полугода пребывал в непонятном статусе – то ли под домашним арестом, то ли в почетном эскорте Главного атамана, перемещаясь с правительственным лагерем, генеральным штабом по Правобережной Украине и в Галиции. Как бы там ни было, чтобы не гадать попусту, можно констатировать, что ничего тогда не вышло, инициатива (а может, и согласованный с верхами шаг) провалилась, продолжения не имела, а потому все сведения о ней, скорее всего, решили засекретить, попавшего же в немилость атамана «на всякий случай» держать под присмотром

Однако у определенной части украинского политикума и обывателей укреплялась надежда, что спасти ситуацию от большевистской угрозы может только всесильная Антанта. Отражая настроения этого слоя, в частности киевского сегмента (хотя автор, безусловно, не смог удержаться от очевидных преувеличений) А. Марголин утверждал:

«Особые ожидания связывались со слухами, что в Киев скоро прибудет французский консул Э. Энно. На самом деле он был выразителем совсем иной линии. В обзоре взаимоотношений Добровольческой армии и французского командования, составленном представителями российских антибольшевистских сил, отмечалось: “Энно занимал по украинскому вопросу позицию определенную и твердую: украинцы по всем направлениям признавались им элементом, вредным для создания единой России, а Добровольческая армия считалась единственным здоровым государственным началом на юге России”»[660].

Стоит отметить, что консульские полномочия Э. Энно были довольно неопределенными. Решением Ясской конференции, которая состоялась 16–23 ноября 1918 года с участием представителей государств Антанты в Румынии и российских антибольшевистских сил, он был назначен консулом Франции в Украине и «полномочным представителем государств Антанты в южной России», то есть ему были делегированы полномочия выступать от имени всех союзных государств. Сам Энно воспринимал свою роль со всей серьезностью. Однако это назначение не было официально признано французским правительством и правительствами других государств Антанты. На заседании французского парламента в конце марта 1919 года министр иностранных дел Франции С. Пишон заявил, что Э. Энно никогда не был назначен правительством, никогда не был консулом Франции и никогда не имел никаких дипломатических поручений. Однако долгое время именно он был олицетворением Антанты в Украине.