В декрете говорилось: «Стоя вполне на почве признания независимости, свободы и самоопределения трудящихся масс Украины, Латвии, Литвы, Белоруссии и Крыма и учитывая резолюцию Украинского Центрального Исполнительного Комитета, принятую на заседании 19 мая 1919 г., так и предложений советских правительств Латвии, Литвы, Белоруссии, Всероссийский Исполнительный Комитет Советов признает необходимым провести тесное объединение:

1) военной организации и военного командования; 2) Советов народного хозяйства; 3) железнодорожного управления и хозяйства; 4) финансового и 5) комиссариатов труда советских социалистических республик… с тем, чтобы руководство этими отраслями народной жизни было сосредоточено в руках единых коллегий»[758].

Думается, упоминание резолюции украинского ЦИК Советов было не случайным. Этим, очевидно, хотели подчеркнуть важность позиции Украины в решении насущного вопроса и то обстоятельство, что основой создаваемого союза являются прежде всего две наиболее крупные и потенциально наиболее мощные практически во всех отношениях (прежде всего в военном, экономическом и др.) республики – УССР и РСФСР.

Декрет ВЦИК от 1 июня 1919 г. законодательно оформил военно-политический союз республик, полностью соответствующий их интересам. 14 июня 1919 г. ВУЦИК обсудил этот декрет, одобрил его и дал указание всем правительственным органам Украины о немедленном претворении его в жизнь.

Образование Военно-политического союза советских республик было ответом на вызовы времени, обусловливалось потребностями защиты завоеваний советской власти национально-государственными образованиями, избравшими революционный путь развития, движение к социализму. Как покажет опыт, это было своевременное решение, в значительной мере обеспечившее нужные для эффективной политики, конечной военной победы действия.

Думается, вряд ли найдутся желающие всерьез утверждать, что самостоятельно Украина могла справиться с нашествием Деникина, поддерживаемого Антантой, мощнейшей группировкой Врангеля, бело-польской интервенцией, о чем будет идти разговор далее. Что же касается претворения в жизнь принятых решений (и 1 июня 1919 г., как и предыдущих и последующих), то вряд ли можно было рассчитывать, что столь непростые задачи реализовывались бы без определенных шероховатостей, осложнений, противоречий, подстерегавших исполнителей замыслов с разных сторон, да и без определенных субъективных наслоений и влияний. Нужно учитывать и то, что далеко не всем и не все было ясно в курсе национальной политики большевиков (в экстремальных условиях Гражданской войны она весьма сложно нарабатывалась – даже у лидеров проявлялась масса несовпадающих теоретических и практических позиций), что вполне закономерными и оправданными были рефлексии на определенные, не до конца продуманные совершаемые шаги и действия.