3. Та необходимая централизация, решение о которой принято постановлением Политбюро ЦК КП(б)У по предложению ЦК РКП, должна осуществляться открыто, в виде формальных постановлений полномочных органов РСФСР и УССР (ЦИК). В частности, вопрос о централизации военного командования, железнодорожного дела, Совнархоза и финансов нужно решить именно таким образом.

4. Непосредственное распоряжение на местах, минуя Центр[альные] Учреждения Украинских Республик (очевидно, нужно – Украинской Республики. – В. С.) безусловно, недопустимо.

5. Обозначенные решения довести до сведения ЦК РКП, для чего делегировать в Москву т. Раковского, которому одновременно поручается провести переговоры о формах объединения обеих республик»[767].

Как видно из приведенного документа, в украинском политикуме не только не восприняли планов форсированного слияния УССР и РСФСР, но и выражали готовность активно публично противостоять неоправданным и вредным тенденциям.

Такая позиция была естественна, справедлива, понятна и, конечно же, объяснима. Она открыто артикулировалась Г. Пятаковым, Х. Раковским, Н. Скрыпником, А. Бубновым, В. Затонским, Г. Петровским и многими другими. Так, ровно за месяц до принятия Декрета о военном единстве, по существу, разъясняя позицию украинского истеблишмента, секретарь ЦК КП(б)У Г. Пятаков в статье «Проблемы национального освобождения» подчеркивал: «Разъединенные советские республики двигаются одна одной навстречу. Одним из первых шагов в этом отношении и есть федерация (здесь и далее выделено автором. – В. С.), или договорное объединение двух или нескольких республик в одну республику с сохранением относительной политической самостоятельности каждой из них»[768]. Г. Пятаков признавал, что «национальные требования… нередко затрудняют проведение быстрого и последовательного объединения. Приходится, доказывая и разъясняя народным массам необходимость объединения, выжидать того момента, когда эта необходимость будет осознана трудящимися массами… Централизация осуществляется не методами насилия, а методами добровольного согласия»[769].

В тот исторический момент украинским политикам удалось повлиять на официальную позицию Москвы, «каменевский курс» был если не пресечен, то по крайней мере приторможен, приглушен. И в разговоре с В. Затонским Х. Раковский с удовлетворением мог сообщить о результатах своей миссии в Москву: «Заявления Каменева, переданные в интервью, не являются мыслью ни украинской, ни российской советской власти»[770].