Не менее опасным, тревожным оказывалось и то, что на стороне А. И. Деникина была Антанта, недавно торжествовавшая победу в Первой мировой войне и вводившая вместе с Соединенными Штатами Америки новый мировой порядок, «стальной рукой» перекраивавшая европейскую политическую и этническую карту. Страны Запада не только сами участвовали в интервенциях по периметру почти всей бывшей необъятной России – они отвели Добровольческой армии роль основной ударной силы в борьбе против пугавшей их революции. Анализируя события на востоке Европы, являясь при этом закоренелыми прагматиками, политики и военачальники Антанты пришли к выводу, что в Добровольческой армии сконцентрирован самый мощный антисоветский воинский потенциал, поэтому именно сюда надо направить и свою помощь, чтобы облегчить и ускорить достижение цели.

В пропагандистском плане это имело даже свое оправдание: Россия (естественно – реанимированная, то есть монархическая и неделимая) возвращается на естественную историческую стезю – после предательской возни с австро-германским блоком, к исполнению своих давних союзнических обязательств. Поэтому никаких средств на это можно не жалеть: все окупится с лихвой.

С разных позиций, с различной мотивацией на путь противодействия реставрации исторически изживших себя представлений и порядков поднялись разные, не объединенные между собой антимонархические силы.

Советские республики, прежде всего заключившие военно-политический союз Украина и Россия, превращавшиеся в эпицентр военных сражений, не могли смириться с перспективой реставрации, подготовляемой для них силами внутренней и внешней реакции. Квинтэссенцией совместного доминирующего настроения стал лозунг «Все на борьбу с Деникиным!».

Совершенно бескомпромиссная, крайне неуступчивая позиция А. И. Деникина (имевшего в том числе и украинские корни происхождения) по отношению к украинству (такой нации, отдельного языка, культуры нет и быть не может, есть малороссы как часть единой российской нации) объективно располагала по другую линию фронта сторонников Украинской Народной Республики. Никакие маневры, демократические ухищрения тут ничего не могли изменить. Даже усилия (не исключая давления) командования Антанты в расчете помирить лидера белого движения с «бандитом» С. В. Петлюрой, подчинить войска последнего общему командованию не смогли принести результата. Сразу же оформилось реальное состояние войны, которая, впрочем, официально долго не объявлялась.

Известная неопределенность возникла тут после образования соборного фронта – результата объединения УНР и ЗУНР и вынужденного слияния терпевших цепь поражений петлюровской Деевой армии и Украинской Галицкой армии. Руководство ЗУНР (Е. Е. Петрушевич), командование УГА считало свое пребывание под началом С. В. Петлюры условным, временным. Сражаться за интересы надднепрянцев они изначально не хотели, тем более что враг УНР А. И. Деникин вроде бы не претендовал на Западную Украину, не входившую до революции в состав России, за возрождение которой организовывался поход на Москву, захватывавший «по ходу» в сферу своего влияния и территорию УНР. Подобные настроения могли вылиться в весьма неприятные рецидивы, но до поры до времени политически-организационных форм они не приобретали.