Безусловно, не способствовали успеху и разногласия, даже распри, например между сторонниками и противниками С. В. Петлюры в украинском политикуме, в частности в эмиграционных кругах (не стоит забывать, что к концу шел 1920 год, и многие вчерашние политические деятели, и украинские, и татарские, и российские, в том числе и достаточно крупномасштабные, оказались за рубежом, хотя не хотели мириться с тем, что это случилось надолго, навсегда). Неудивительно, что к контактам с рядом из них (скажем, с С. К. Моркотуном), приезжавших в Крым с различными проектами, относились с объяснимой осторожностью[983], усматривая в некоторых инициативах и акциях отсутствие реализма, а то и авантюризм. Впрочем, есть и иные мнения[984].

Наверное, тут уместно заметить и следующее. Если в канву общей истории, или истории дипломатии, может быть, даже в историю деятельности некоторых спецслужб, реконструкцию генеалогии взглядов и теоретических подходов, платформ, подобные страницы, безусловно, логично вписываются, такой вывод никак нельзя распространять на отношения Украины и Крыма в целом. Все-таки тут следует проводить водораздел, хорошо сознавая при этом, что в общественных процессах в рафинированном виде ничего не происходит – определяющие факторы непременно сопровождаются (обрастают) массой иных элементов, нередко малозначимых, противоречивых, иногда просто противоположного направления и свойства. И сколь бы интересными какие-то детали ни представлялись сами по себе, относить все, что только ни становится достоянием знания, безапелляционно в разряд межгосударственных, международных отношений, конечно, не стоит.

Отмеченное в полной мере следует отнести к любым политическим манипуляциям, преследовавшим цель не решить сложные, важные проблемы на надлежащем уровне, а лишь поспекулировать на них, ввести в заблуждение общественное мнение для удовлетворения корыстных интересов. И относиться это должно ко всем участникам процессов, сходивших с принципиальной платформы, тем более что сами они нередко квалифицировали те или иные действия оппонентов как «хитрую игру». Термины подобного рода не раз употребляли, а главное – и соответствующим образом действовали – и П. Н. Врангель, и С. В. Петлюра, и Н. И. Махно, и Д. Сейдамет, и Ю. К. Пилсудский, и многие другие, часто вместо интересов дела выдвигая личные амбиции, узкогрупповые расчеты. Такие настроения не удавалось преодолеть даже в крайне неблагоприятных, практически катастрофических обстоятельствах, когда власть, что называется, «уходила из рук», а партнеры упорствовали в отстаивании своих требований, не соглашались на компромиссы или же вели себя крайне эгоистично.