2. Вопрос разоружения 3,5 млн офицеров и солдат вне метрополии. Наилучшим решением было бы осуществить это по прямому приказу его величества императора; японские вооруженные силы самостоятельно разоружаются и складывают оружие по своему согласию. Следует полагать, что все решения будут соответствовать правилам Гаагской конвенции и к «чести солдата» будут относиться с уважением, что выразится, в частности, в том, что офицерам будет разрешено оставить при себе мечи.

3. Так как некоторые войска находятся на удаленных от страны территориях, им следует дать необходимое время для прекращения боевых действий.

4. Для доставки продовольствия и медикаментов в отдаленные японские гарнизоны и для транспортировки раненых должны быть предприняты необходимые меры или со стороны союзников, или, при предоставлении необходимых транспортных средств, самими японцами.

Это замечательное послание от побежденного противника победителю было, как представляется, очень логичным для японских военных. Казалось, они забыли о том факте, что японский запас «доброй воли» систематически истощался на протяжении всех 14 лет, прошедших с Маньчжурского инцидента. Что осталось от нее, растворилось в дыму Пёрл-Харбор. В этом отношении Япония была банкротом. Но истинный смысл ноты японцев был в том, что она показывала их глубокую обеспокоенность возможными эксцессами, которые могли произойти, когда начнется разоружение войск и оккупация страны, и грозившими выйти из-под контроля.

Для союзников просьба о предварительном уведомлении начала ввода оккупационных войск попахивала западней. Все же все ответственные ведущие японские политики были искренне убеждены в том, что необходимы мобилизация полиции и соответствующие подготовительные меры, чтобы предотвратить нежелательные инциденты, когда оккупационные войска сойдут на берег.

Утверждение о необходимости минимальной численности гарнизонов вне городов с минимальным количеством войск также вызывало подозрение в обмане со стороны союзников. Естественно, что побежденная страна хотела бы иметь самое незначительное количество иностранных воинских подразделений на своей земле и она предпочла бы убрать их с глаз долой и расположить в сельских районах. Допустить оккупационные войска в столицу и крупные города, которые контролировали бы воздушные, наземные и морские коммуникации, было против желания любой страны. Все же Того и военные имели обоснованные причины минимизировать трения в отношениях с союзниками, и они хотели бы избежать демонстрации мощи союзников, которая, как они опасались, может спровоцировать население на выступление.