Военный министр Анами покинул заседание Кабинета министров около трех часов дня и вернулся в военное министерство. Когда генерал уходил с заседания, вся бурная деятельность министров прекращалась; без него, и это не было преувеличением, ни одно постановление не могло быть принято. Перерыв в работе продолжался до его возвращения.

В 15:30 Анами собрал начальников всех отделов, руководителей учебных и других учреждений, находившихся под управлением военного министерства. «Император принял решение, — сказал он, — и все действия армии должны быть строго согласованы с ним. Императора больше всего беспокоит поведение военных. Император сказал, что в случае необходимости он примет особое императорское обращение к армии, чтобы верные ему солдаты поняли его решение. Остался всего один выход. Единственно верный путь для армии — пойти настречу пожеланиям императора и выполнить его волю».

Генерал замолчал, задумавшись на минуту. «Отныне Японию ждет агония. Но даже если это будет означать спать в полях и есть камни, я призываю вас сделать все, что в ваших силах, и сохранить наше национальное государство».

Вслед за ним слово взял Ёсидзуми. Он рассказал о том, как проходила Императорская конференция, и о чем думал император, принимая решение. Затем генерал Вакамацу, выступая от имени всего министерского персонала, обещал оказать поддержку во всем, что касалось проведения в жизнь решения императора.

Анами прошел в свой кабинет и попросил секретаря принести ему два чистых листа бумаги. Полковник Хаяси вручил их военному министру, решив, что Анами наконец решил подать в отставку. Но нет, Анами спокойно отложил листы в сторону, затем попросил Хаяси следовать за ним. Анами поспешил сесть в лимузин и вернуться в резиденцию премьера на заседание кабинета. Ничего больше не было сказано об отставке и об отложенных листах бумаги.

По мере того как ожидание затягивалось, члены технической группы записи, находившиеся в импровизированной радиостудии, устроенной на территории дворца, и привыкшие к посекундному хронометражу во время работы, начали все больше раздражаться. Они то садились, то вставали. Они вновь и вновь проверяли исправность микрофона, усилители и другое оборудование. Они курили, вновь садились и вставали. Однако ничего не происходило, не поступало никаких сообщений, когда начнется запись, ничто не указывало на то, что она вообще состоится.

Существовало рациональное объяснение, почему им не могли доложить об этом. Одна из причин заключалась в том, что кабинет все еще не получил от Сакомидзу проект указа, хотя было уже 4 часа дня. Другая причина была в том, что в правительстве еще так и не пришли к единому мнению, о чем можно было сообщить в указе, а о чем следовало умолчать.