Однако все еще сохранялись отдельные очаги сопротивления. Фанатики-камикадзе в Ацуги продолжали бунтовать, что продолжалось почти до намеченного прибытия Макартура (первоначальной датой было 26 августа). Офицеры Ацуги собрались вместе для прощального банкета в ночь на 23 августа. Мероприятие проходило в одном из бараков. Но, как пишет Като в своей книге «Проигранная война», неожиданно находившееся в самом разгаре празднество переросло в протест против мобилизации, начинавшейся на следующий день. Офицеры и рядовые призвали к дальнейшему сопротивлению, чтобы воспрепятствовать оккупации. Попытки восстановить порядок привели к бунту. Мебель была разломана, окна выбиты; прозвучали выстрелы, сверкнули клинки мечей. Несколько человек было убито и многие ранены, но беспорядки продолжались. Были повреждены другие бараки и технические объекты на поле аэродрома. Обстановка настолько осложнилась, что была вызвана военная полиция. Однако стычки постепенно прекратились, и их участники разбежались до того, как прибыла жандармерия.

На следующий день все морские камикадзе были выведены с базы и ликвидированы все следы разрушений, чтобы подготовиться к приему Макартура, прибытие которого ожидалось через два дня. Поле поставили охранять бойскаутов, юношей 15–18 лет, и на Ацуги больше не было никаких инцидентов.

Один из наиболее характерных показателей падения дисциплины — это количество дел, переданных в военные трибуналы. Ёнаи официально сообщил, что в судах на флоте были рассмотрены дела 2540 человек с середины августа по середину октября. Они, как гласило обвинение, «воспользовались тяжелым временем, последовавшим за окончанием войны».

В то самое время, когда в Ацуги были волнения, от Японии потребовали послать группу представителей в Манилу, чтобы получить предварительные инструкции союзников о порядке проведения капитуляции. Два полностью заполненных пассажирами самолета вылетели по секретному курсу. Когда вернулся только один, возникло подозрение, что второй был сбит мятежниками то ли армии, то ли флота, которые получили какую-то информацию о миссии. Однако выяснилось, что все дело было в неисправном моторе.

Тем не менее твердолобые фанатики были настоящей, пугающей проблемой. Сакомидзу рассказывает, как он покидал 17 августа официальную резиденцию премьер-министра после назначения нового кабинета. Он вышел из здания и шел вдоль развалин некогда фешенебельного квартала Маруноути и по Гинзе со сгоревшими магазинами. Он был потрясен, увидев на телефонном столбе плакат с лозунгом «Убей японских Бадольо — Судзуки, Кидо, Того и Сакомидзу».