Еще один вариант финала мы видим на примере маршала Сугиямы, занимавшего самые высокие посты в армии, который был военным министром до Анами. Поступок Сугиямы был символическим и рассчитан на максимальный эффект. В тот самый день, когда находившиеся под его командованием воинские подразделения были демобилизованы, он пустил себе пулю в лоб. Его жена, согласно предварительной договоренности с мужем, воссоединилась с ним в смерти, воспользовавшись для сведения счетов с жизнью ритуальным кинжалом. Она сделала это перед домашним буддистским алтарем. На память приходит классическое двойное самоубийство генерала Ноги, героя Русско-японской войны, и его жены после похорон императора Мэйдзи.

Генерал Танака, герой событий 15 августа, избрал иной путь. Он всегда был самокритичен и чувствовал свою ответственность даже за те дела, которые не входили непосредственно в его компетенцию. В этом он был человеком прошлого времени. Он подал в отставку, когда заболел малярией на Филиппинах. Ему дали отпуск по болезни и в отставке отказали.

19 марта 1945 года Танаку назначили командующим войсками Токийского района. Меньше чем через месяц во время бомбежки сгорел храм Мэйдзи, и Танака, взяв на себя ответственность за разрушение святыни, снова обратился с прошением об отставке, и Анами снова отклонил его.

К 25 мая западные, центральные и северные кварталы Токио были обращены в пепел в результате вражеских авианалетов. В этот день пожары, возникшие после бомбардировки, раздул сильный штормовой ветер, превратив столицу в пышущую жаром печь. Хотя район дворца авиация союзников намеренно не подвергала бомбардировкам, на этот раз от переносимых по воздуху ветром искр и языков пламени загорелись деревья и строения дворца. Отважный Танака быстро прибыл на место происшествия и принял участие в борьбе с огнем. Было безнадежным делом пытаться спасти дворцовые павильоны из сухого, как трут, дерева, бумаги и стекла. На следующий день Танака вновь подал прошение военному министру. И опять он получил отказ.

После событий 15 августа генерал извинился за произошедшее, признав свою вину, и объяснил этим прошение об отставке. На этот раз ему отказал сам император.

Танака не раз обдумывал дни, в которые возможно совершить самоубийство, и сузил свой выбор до четырех. Он приказал одному из своих подчиненных не делать харакири, а избавиться от полковых знамен. Они, как сказал ему Танака, были постоянным источником беспокойства. Если полковое знамя придется сжечь, то комполка и знаменосец должны сделать харакири в то самое время, когда оно исчезает в пламени костра. Если сжигается знамя дивизии, командир должен взять на себя ответственность за это. Было бы оптимальным вариантом, заключил он, наблюдать за этой процедурой в штаб-квартире Армии Восточного округа.