Гантом – моряк неплохой, и с личной храбростью у него все хорошо. Но как только Наполеон возвысил его, стали заметны и недостатки адмирала. Он плохо выстраивал отношения с подчиненными, с дисциплиной на его кораблях были проблемы, а главное – Гантом совсем не силен в стратегии. Одно дело – когда в паруса дует ветер удачи, совсем другое – принимать сложные решения.

Сквернослов Декре, морской министр, предупреждал императора, но Наполеон верил в Гантома. И не верил в Вильнёва. Это даже немного странно. Ведь Вильнёв при Абукире сумел ускользнуть от Нельсона! Тоже удача? Не совсем, считал Наполеон. От англичан он ушел, но ушел и из боя и товарищам не помог. Наполеон помнил. Кроме того, он считал Вильнёва нервным и недостаточно решительным. Что отчасти правда.

Вильнёв, со времен чуть не стоившей ему жизни революции, не очень любил брать на себя ответственность. Боялся ошибиться. Возможно, виной тому довольно трезвый взгляд на вещи. Адмирал Вильнёв считал, что французский флот сильно уступает английскому. Что даже численное превосходство в бою с такими, как Нельсон, успеха отнюдь не гарантирует. Конечно, он не говорил об этом Наполеону, но Декре – говорил. И он совершенно не хотел командовать большими соединениями, просил дать ему отдохнуть.

Однако Декре-то как раз хорошо понимал, что при всем при том Вильнёв значительно превосходит Гантома. И это Декре буквально уговорил Наполеона доверить Вильнёву Тулонскую эскадру.

Нужно упомянуть и еще об одном французском адмирале, Миссиеси. Он не будет принимать участие в Трафальгарской битве, но в событиях, предшествовавших ей, сыграет немалую роль. Миссиеси, сын королевского морского офицера, в революцию пострадал сильнее, чем Вильнёв. Дважды сидел в тюрьме. Дальнейшая судьба Миссиеси тоже яркий пример того, что в «морских кадровых решениях» Наполеон руководствовался прежде всего личными симпатиями и антипатиями.

…В январе 1805 года Наполеон сделал нечто поразительное. Он предложил королю Георгу III… заключить мирный договор!

«Мой дорогой брат, поскольку я был призван на трон Франции Провидением и с одобрения Сената, народа и армии, моим главным и самым искренним желанием является сохранение мира…»

Дальше про то, что война никому не нужна и прочее. Что с ним? Зачем это все? Разные существуют на сей счет мнения. Понятно, что никакого «мира» быть не могло, но какую-то цель Наполеон ведь преследовал. Прослыть миротворцем? Если только чуть-чуть. Там, в письме, есть строки, которые не объясняют, а намекают. Про опасность создания «коалиции континентальных сил». Наполеон знал, что переговоры с Россией и Австрией близятся к завершению, и, пусть и в завуалированной форме, намекнул Георгу III, что ничем хорошим такой союз для Англии не кончится.