И какой же вывод можно сделать? Простой и, заметим, очевидный. У Наполеона все еще есть
Лишь два раза в жизни Наполеон столь часто и с таким нетерпением задавал очень похожий вопрос. 18 июня 1815 года, в день Ватерлоо, он спрашивал – «Где Груши?», а в августе 1805-го – «Где Вильнёв?». Груши не пришел, Вильнёв не приплыл… Есть любители «альтернативной истории», они достаточно подробно обсуждают тему, что было бы, если…
У нас все будет без «если», хотя я не могу не признать, что
Верный друг Вильнёва Декре убедил императора хотя бы не выгонять адмирала с позором. Кроме того, Вильнёв в Кадисе уже возглавлял
Великая армия в сентябре уже движется к Германии. Прямой угрозы вторжения больше нет. Трафальгарское сражение произойдет только 21 октября. В чем же тогда его смысл? Почему Трафальгар сравнивают с Ватерлоо? Неужели все дело в том, что две знаменитейшие в мировой истории битвы, по большому счету, ничего не решали?
Не будем торопиться с выводами. Наш главный герой – Нельсон, появится Нельсон – поговорим подробно. Спойлер для начала размышлений. Ватерлоо, скорее, символ, а Трафальгар нечто более значимое.
Пока ситуация выглядит так. Мы-то уже знаем, что вторжения не будет, а англичане, в сентябре 1805-го, совсем в этом не уверены. Потому Питт и отправляет Нельсона в море в срочном порядке. Сейчас им точно известно, что в Кадисе находится огромный франко-испанский флот. Вполне достаточно для беспокойства. «Уныние Вильнёва»? Не слышали про такое.
…А Вильнёв в Кадисе узнал про то, что император намерен его сместить. Названо и имя преемника. Адмирал Россильи-Меро. По слухам, Россильи уже покинул Париж и отправился в Испанию. Вильнёв отправляет письмо Декре и по уклончивому ответу понимает – здесь как минимум что-то не так.