Дипломатические способности Гравины подвергались серьезной проверке. Пожалуй, лишь строжайшие инструкции из Мадрида сдерживали его, но два главных действующих лица с франко-испанской стороны к Трафальгару подошли в состоянии вынужденных союзников. Об этом знали все, от юнг до капитанов.

Вице-адмирал Игнасио Мария де Алава. 55 лет, второй главнокомандующий. Неоспоримое достоинство Алавы – опыт. И, пожалуй, то, что некоторое время он был флаг-капитаном действительно хорошего флотоводца, адмирала Хуана де Лангары. «Поднялся» он за счет действий в колониях, причем в основном – не боевых. Реорганизация, создание баз и тому подобное. В общем, много про Алаву не расскажешь, что уже говорит о многом.

Контр-адмирал Антонио де Эсканьо. 55 лет. Заместитель Гравины, его правая рука. Известен тем, что был категорическим противником попытки прорыва английской блокады. Он считал, что нужно укреплять бухту Кадиса и ждать, когда англичане потеряют терпение. Но тяжелое ранение при Трафальгаре ему получить придется.

Контр-адмирал Бальтасар Идальго де Сиснерос. 49 лет. Его мы упомянем потому, что Сиснерос командовал хорошо знакомым нам «Сантисима-Тринидад», самым большом кораблем в мире.

Капитаны и офицеры. Здесь между французами и испанцами есть и сходство, и различия. Сходство в том, что флот обеих держав попал в полосу кризиса. Испанцы из этого кризиса уже вообще не выплывут. Кадровые проблемы испанцев возникли, прежде всего, по вине короны. Денег в развитие флота вкладывали все меньше и меньше, финансовые обязательства перед офицерами не выполнялись, морская служба стала непрестижной, что привело к роковым последствиям.

Уровень подготовки офицеров резко упал. Оставалось какое-то количество «старых капитанов», людей опытных, но и умевших воевать только «по-старому». Если чего и имелось в достатке, то это знаменитой «испанской чести». С честью – все в порядке, с мастерством – беда.

У французов дела обстояли чуть лучше. Конечно, возместить полностью тот колоссальный ущерб, который нанесли флоту первые годы революции, не удалось. И все же в 1805-м уже совсем не так, как в 1795-м. Только вряд ли можно говорить о коренных изменениях. Слово «лучше» идеально подходит, однако повода обольщаться нет.

Я бы здесь отметил еще одну принципиально важную вещь. Отношение Наполеона. В армию он вкладывал и душу, и средства, а флот… Флот жил по остаточному принципу. Один очень показательный пример. В 1805 году бюджет английского Королевского флота – почти 12 миллионов фунтов стерлингов. Французского – меньше миллиона! Даже у испанцев – почти три! Чтобы не вдаваться в долгие рассуждения и не повторяться, скажу лишь одно: Наполеон не верил в свой флот. Оттого он и был таким, каким был. Чуть лучше испанского.