Из первых пущенных дюжины лодок и плотов достигли берега лишь две – все остальные канули в пучину безумных весенних полых вод вкупе с гребцами и лошадьми. Тогда со всего войска и обоза собрали канаты, верёвки, путы, связали их и натянули через реку, дабы можно было по одному добираться вплавь, удерживаясь за хлипкие нити. Переправлялись так день и ночь, перетекая тонкой, трепещущей на волнах струйкой через бурный поток. Хлебая воду в мутных волнах и покрываясь пеной, македонцы плыли и с недоумением взирали на слоновью самоуверенность врага, словно ему не было равных! В любой момент раджа мог бы прервать переправу, а тех, кто перетёк с великим трудом и переплавил коня, сбросить назад, в Гидасп, но этого не делал и тем ввергал в заблуждение даже царя!

Едва одолев реку, гетайры в тот час поскакали искать супостата. Александр так гнал Буцефала, что тот покрылся пеной, задышал надрывно, занемог и, качаясь, двинулся шагом. И следовало бы подменить его, но все подводные кони остались на том берегу, и, когда обнаружили боевые порядки индов, верный жеребец вдруг вскинул голову, заржал, потом захрапел и завалился на бок, чуть не придавив седока.

Когда царь соскочил с седла, конь ещё дышал, но глаза закатились, а в следующий миг вместе с откинутым хвостом откинулась и конская душа.

Смерть Буцефала он и посчитал за знак…

Путь на Восток был навсегда закрыт.

А инды изготовились к битве: в середине, на сколько хватал глаз, – слоны со всадниками, за ними – пешие, а по флангам – конницы и колесницы. Пор мог начать сражение, пока македонцы, отвыкшие от ратного искусства, сбивали фаланги и размещали гетайров; он мог воспользоваться замешательством супостата, неизбывным горем властелина Востока и напасть, хотя бы выдвинуть вперёд лучников, которые бы жалили назойливо, как кровососущие твари.

Но они стояли, замерев, и ждали!

Когда наконец-то полководцы выставили строй, ощерясь сариссами, на поле перед ратями выехал сам Пор. Признать его было легко, ибо великого роста владыка Инда и на слоне сидел, ровно на коне верхом.

– Где ваш царь, македонцы? – спросил он. – Пусть выедет на середину поля!

– Наш царь в печали! – ответили ему.

Раджа удивился:

– Что могло ввергнуть в печаль властелина Востока?

– У него конь пропал, – сказали македонцы. – Любимый конь Буцефал.

Пор безбоязненно подъехал к супостату, и строй расступился, давая путь к тому месту, где над павшей лошадью стоял Александр. Тут раджа спешился и встал с ним рядом.

– Я мыслил бросить жребий, – промолвил он. – Если выпадет удача, сойтись с тобой в поединке. И биться, пока кто кого не выбьет из седла.