Оказавшись в плену вольготной, беззаботной жизни вместе с молодой женой, Александр и сам уже впал в раскаяние и с сожалением вспоминал, как был неумолим и жесток с заговорщиками и клятвопреступниками. Проконсул подвигал его отречься впредь от подобных практик, а для того чтобы помочь царю надзирать за дознанием, судами и светской властью в сатрапиях и областях необъятных земель империи, вызвался оказать услугу и назначить всюду своих пропреторов и квесторов совсем бесплатно. Мол, сатрапы и управители, в большей мере персы и скуфь, свирепствуют и, покрывая свои действия, вводят в заблуждение императора. А с помощью римских независимых граждан он станет получать самые правдивые вести о состоянии дел. И вот когда властелин Востока исправит эти недочёты и приведёт завоёванные земли в должный порядок, тогда сенат подпишет декрет и объявит Александра Великим понтификом.

В тот благодатный час властелин Востока не узрел в этом ничего зазорного либо противного его воле. Да и облика проконсула не запомнил – показался каким-то безликим, каким кажется изваяние чужого бога. Перед взором осталась лишь его тога с широкой пурпурной каймой, в ушах застрял вкрадчивый голос. Пригляд за сатрапами был царю нужен хотя бы для предотвращения бунтов и мятяжей. Замороченный, он поначалу даже не вник в глубинную суть пространных речей проконсула, от которых уже давно отвык. И не сразу сообразил, что ловкий посланник Рима приставил соглядатаев и указчиков, дабы македонцы жили по римским обычаям.

А в то время весь республиканский Рим виделся Александру, как волчья стая мужающих переярков, ибо первые римляне были вскормлены волчицей и волчьим молоком. Младосущие, они бесконечно свaрились за охоту править, расширяли свои ловчие промыслы и рыскали уже по всему миру, ища себе добычи. Они вкушали и свежую кровь, и падаль, отнимая её у птиц и шакалов, они не брезговали никакой пищей, не имели своих праздников, обычаев, богов, добывая всё это из италийских, этрусских и эллинских земель.

Первым возроптал Клит Чёрный, бывший теперь по правую руку от царя и исполнявший обязанности начальника личной стражи.

– Государь, с каких же пор я утратил твоё доверие? – открыл он рваный рот. – Римский проконсул поучает меня, как управлять агемой и избавлять тебя от напастей! Он или я спас тебя от гибели в битве при Гранике? А кто подсобил тебе избавиться от заговорщиков?

Но Александр тогда ещё не узрел последствий пребывания римлян в империи, кое-как утешил воеводу, но вслед за ним стали бить челом сатрапы чуть ли не всех сатрапий; каждодневно они являлись ко двору, устно и письменно подтверждали одну и ту же жалобу. Римские пропреторы и квесторы стали вникать не только в судебные дела, но и в торговые, поучая, как следует вести торги, какие цены назначать, что покупать и продавать. Следом за сатрапами пошли вельможи меньшего звания, а то и вовсе гетайры, пехотинцы и лучники. Римские купцы, а более всего менялы, хлынувшие в империю, стали скупать и выменивать у ратников добычу за медные монеты. Стали брать золото и серебро за медь с означенным номиналом! Все они уверяли простодушных: мол, в Середине Земли золото и серебро давно не в ходу: теперь и в Македонии по нраву римские литые монеты – квадрансы, семисы, ассы и прочая медь или бронза с указанием унций. И, если вы, вернувшись из похода, явите свою добычу в виде серебра и злата, вас засмеют, не продадут куска хлеба!