И тогда капитан — о чем мы узнали в свое время, правда, много позже, — приказал свистать всех наверх.

«Всем слушать меня внимательно, шутники, — сказал он. — Номер Первый утверждает, будто мы не в состоянии просветить этого любящего играть в прятки галльского лейтенантишку насчет царящих у нас на флоте традиций и порядка, не превратив наш корабль в сумасшедший дом. В этом он, безусловно, прав, особенно если мы не будем избегать крайностей, пока не достигнем острова Вознесения. Но, — продолжал он, — появление этого угольщика придало игре новый смысл. Мы можем на денек удариться во все тяжкие, дыбы поразить нашего друга — а иначе для чего придумана дисциплина? А потом мы благополучно передадим его на угольщик, где наверняка присутствует острая нехватка рабочих рук. Они будут рады и счастливы, — продолжал капитан, — да и Антонио не останется внакладе. Ставлю каждому дюжину лакричных конфет и бутылку местного вина, но взамен хочу получить крейсер с командой, которой могу доверять — пусть даже на один день. А пока не будете ли вы столь любезны, чтобы снизить скорость хода и держать надлежащую дистанцию между этим ниспосланным нам небом грузовым пароходиком до получения особых распоряжений?»

Вот это я и называю тактикой.

На следующий день маневры начались в полном соответствии с тем планом, который они разработали в кают-компании, где прозаседали чуть не до самого утра. Хоп шепотом сообщил мне, что Антонио держал ушки на макушке, исполняя на камбузе свои обязанности и оставаясь шпионом номер один, посему я на полном ходу направился на камбуз. Могу с уверенностью утверждать, что не имел ничего против него как француза, потому что эта нация мне симпатична, но только когда француз служит в своем чине и на своем флоте. А потом я справился о его здоровье у Реталлика.

«Не задавай дурацких вопросов, — ответил кок, — посверкивая серебряными очочками. — Его повысили до второго внештатного вестового капитана, выдали соответствующую форму и потребовали соответствующего обращения. Если он будет исполнять новые обязанности так же, как чистил картошку, то я не завидую нашему Старику!»

Когда наступил благоуханный рассвет, наш младший лейтенант, изобретательный и энергичный дьявол, вместе с пемзой, которой драят палубу, выдал каждому из нас в высшей степени странное распоряжение: дескать, после восьми склянок все приказы следует выполнять спустя рукава. «Регулярная работа, — добавил он, — должна выполняться в новом режиме, в соответствии с требованиями высшего руководства и текущей политики, а того, кто позволит себе выразить удивление или негодование по этому поводу, постигнет самая суровая кара».